— У нас помимо горы мышц есть и оружие. — Борис снял с одной из бетонных колонн укороченный автомат. — Уже меньше чем через два часа ты или останешься миловидным подростком, или станешь паукообразной тварью — зверем. У нас тут карантин на случай появления сосуда в этом мире. Перемещенных не было уже давно, а тут сразу две сферы в один день. Еще стали ходить слухи, что серокожие охотятся на последних перемещенных.
Стало ясно, что время внятного разговора быстро уходит. И я могу в любую минуту стать ужасным безжалостным существом. По-видимому одним из тех, которых я слышал в пещерах и о которых говорил Милош. Или эти психи придумали себе все.
— Ребятки, если так и есть, то где у вас карцер? — На мгновение поверив амбалам, я сам себе не верил, что мог такое сказать.
Оба брата замерли. Один возле колонны с автоматом у бедра, второй напротив меня. Борис, находясь ближе ко мне, начал разговор первым:
— Эд, ты нам упростил задачу.
Мощная рука махнула в сторону стены, заложенной кирпичом — в углу находился вольер из толстой арматуры, размером как раз для человека. Меня аккуратно завели в карцер, застеленный старыми матрасами. Амбарный замок со скрежетом прошел сквозь петли стальной двери. Ключ, повернувшись, оставил его в закрытом состоянии и, потрескивая, вышел наружу.
— Стойте! Если я превращусь в монстра, что вы со мной сделаете?
Я в первую очередь должен был об этом подумать, пока влезал в этот вольер. Теперь стой тут на карачках. Уже прям как зверь.
Борис посмотрел на автомат и отставил его в сторону. Затем повернулся ко мне:
— Да не бойся. Шансов на превращение у тебя немного.
— Скажите хоть что-нибудь… конкретнее!!! Ну как в процентном соотношении. Блин, мне нужна конкретика.
— Успокойся. Мы с братом еще ни одного перерождения не видели. Только этих криволапых серых тварей.
— Так почему именно я должен превратиться в этого… Зверя?
Борис не хотел отвечать на этот глупый вопрос и кивком головы передал эстафету объяснений Глебу:
— Понимаешь, на Земле есть сатанинское учение про этот мир — «Последние свидетели» так они называются. В белых рубашках, с книгой ходят. Они переносят предполагаемый сосуд в этот мир для своего хозяина.
— Так! Ничего не понятно. Сосуд — это я. Какое-такое учение? Ерунда какая-то.
— Молодой зародившейся демон из нашего мира здесь станет сосудом для главного демона — Аваддона. Вселившись в него, он придет в наш с тобой мир. К тебе на Земле подселили сущность-сосуд — ты одержим. Но все зависит от силы сущности. Или ты «переваришь» ее, или она овладеет тобой, превратив в сосуд. Ну или в Зверя.
— Я видел эту сущность в себе. Побеждал ее. А как у вас было?
— Мы здесь оказались по другой причине. — Глеб, обвел рукой круг в воздухе, показывая на себя и на брата. — Эти оккультисты повсюду были на Земле. Нас тоже переместили только без сосудов. Жан, кстати, французский представитель этого движения. Он переносил одержимых сущностью людей, надеясь, что она трансформируется в сосуд. А насчет процентного соотношения: шестьдесят — что, ничего не будет. Двадцать — зверь. Двадцать — сосуд.
Ноги и руки стали затекать, и я перевалился в полулежачее положение. Вытягивая ноги, я уперся в стальные прутья клетки.
— Зарождающийся? Сосуд? А здесь этот Аваддон что, внетелесен?
Глеб, усаживаясь на табурет, со скрежетом придвинулся ближе. И продолжил повествование:
— Как раз об этом мы можем много тебе рассказать. Потому-то это тайное учение и впрямь в мельчайших подробностях описывает все, что здесь происходит. Допустим, русалки. Ты их видел? — Я кивнул в ответ на заданный вопрос. — Так вот, это неудачные сосуды из нашего мира. Искусственные, подселенные в человека сущности. Сначала человек потом паукообразная тварь, в конце русалки. Живут подолгу, поколений восемь и дохнут.
Борис продолжил, плавно перенимая монолог брата близнеца:
— Аваддон создал этот мир и приспешников — серокожих существ. Поэтому они себя осознать не могут, пародируют нас. — Борис сел на второй стул, откинувшись на спинку, гулким басом продолжил беседу: — Аваддон не принимает человекообразную форму, боится растрачивать свою силу. Каждый, в кого он вселяется, забирает его частицу. А вне тела он находится за гранью этого мира — во тьме.
Глеб подхватил интересную тему:
— Это смех. То белка, то птица. Короче, кто меньше сил отберет. А когда в сосуд вселится, то явится в наш мир. И угадай, кто это такой, Аваддон.
— Ну, ребята, вы на сектантов похожи. Таких и в моем мире много. А у вас еще и «пищи» для выдумок побольше. Перерождений не видели. Аваддон невидимый. Скажите, что и с белочкой разговаривали.
Я прекратил разговор и перешел на смех. Заливаясь в истерике, ударился затылком о железный прут. Резко перестал, переводя взгляд на суровых вооруженных дядек, которые вальяжно расселись на стульях. Глеб спокойным тоном продолжил общий с братом рассказ:
