Поборов страх, я шагнул за угол: видимые сквозь здания инфракрасные очертания бойцов быстро приближались. В момент, когда из-за строения показался человек в сплошной броне, перед глазами в точку сошлись четыре линии — прицельный крест закрепился на торсе бойца, как бы дожидаясь, когда я наведу на него пистолет. Сжав рукоять, я навел ствол на противника — крест загорелся красным, палец нажал на спусковой крючок — сгустки плазмы, прочертив полосу в воздухе измесили прицеливающегося биоробота и он рухнул на землю. Я не успел перевести оружие еще на одну мишень — вспышка на стволе автомата противника вынудила меня скрыться за угол. Бетонный торец не сдержав пули, взорвался, что-то из этого крошева вонзилось мне в плечо. Повалившись на землю и ощущая резкую боль, я взглянул на визор перед глазами: на проекции состояния брони область плеча замигала с обозначением в десять процентов. Боль сменилась жжением, вспомнилась перестрелка в лесу и попадание в это же злополучное плечо. Рука двигалась нормально — я вынул из рюкзака гранату, выдернув чеку и не выглядывая, бросил из-за угла — прогремел взрыв, рука сжала пистолет, нога ступила на линию огня. Альтеры были уничтожены, и почти со всеми справился Жан. Высунувшись из траншеи, он только покрутил пальцем у виска.
С противоположного фланга, восстановившие свои темные силы Густав и Миккель, продвигаясь вперед, иссекали тьмой все пространство перед собой — каменные здания рассыпались на части, также затухали алые силуэты в тепловизоре. Чуть ближе к нам, Клим и Олег вели перестрелку с остатком боевой группы. Побледневшее тело Павла навалилось на стену, расстрелянный торс был усеян окровавленными точками. Густав уже обошел остаток отряда сбоку, выпустил из ладоней ворох плетей тьмы — как змеиный рой они взвились меж домов, разрушая стены и перерубая биороботов в черно-матовой броне. Густав опустил руки — тьма исчезла. Обессиленный он присел на корточки. Появился еще один извивающийся хлыст, Миккель направил его вдоль дома, обрушил крышу и устранил последнего альтера. Красные точки на карте исчезли, остались только шесть фигур обозначенные именами: Густав, Миккель, Клим, Олег, Жан, Эд и немного в стороне мигающая точка с надписью Грум.
Я вспомнил о барьере возведенный искусственным интеллектом, кейс стоял у округлой ямы оставленной исчезнувшей Ларой. Отведя взгляд от последнего напоминания о девушке с фиолетовой челкой, я посмотрел наверх: прямо над нами располагался еле заметный купол, защищающий нас, за ним зависли многочисленные боевые дроны, еще выше весь небосвод заполонил гигантский клубящийся спрут. Сквозь прозрачную голограмму капюшона я рассмотрел недавнее место битвы: иссеченные тьмой дома, извилистые рытвины и округлые ямы в бетонном основании дна кратера; в стороне от застывшего на месте Клима, прислонившись о стену лежало неподвижное тело Павла; тщетно пытаясь отыскать останки Фабио, у бесформенных руин возвышался Миккель. Густав, отдышавшись, поднялся на ноги и бегом направился к башне. Прозвучал его голос из глубины капюшона:
— За мной! Мы уже близко.
Я вышел из-за стены, побежал, попутно помог Жану выбраться из траншеи. Когда мы настигли Клима, Олега и Миккеля, они уже выстроились напротив Густова. Старик вознес руки — над раскрытыми ладонями зародился трехметровый черный шар. Наметив траекторию, он устремил его в бетонное дно котлована — вонзившись под углом шар, проедал нору. Густав сосредоточенно поводил руками перед собой. Закончив, обратился к нам:
— Спуск будет более-менее приемлем. — После сказанного, он опустил ноги в отверстие и оттолкнулся от горловины норы руками. Вслед за скрывшимся из виду командиром принялись за спуск Миккель и Клим. Перед моими глазами, на проекции карты, возникло объемное красное пятно, и оно становилось больше и ярче. Это была башня в центре, лифт в ее чреве поднимал к поверхности очередных бойцов. Рядом стоявший Жан внезапно испарился, и я остался один перед спуском к подземным тоннелям. Вспомнив о встрече с Аваддоном, о его мире, тающем среди тьмы, я присел на край наклонной норы и оттолкнулся руками.
