Истрийя нахмурилась от неприкрытого оскорбления, но в целом, по всей видимости, вздохнула с облегчением. Солнце стояло в зените и палило не по сезону. Она поднялась со всем изяществом, какое позволяли оцепеневшие старческие конечности, и нехотя оперлась на предложенную руку сына. Конфас поднялся следом и пошел за ними. Ряды надушенных рабов и чиновников расступались, освобождая им путь. Все трое остановились у столов, что ломились от лакомств. Скеаос почтительно застыл на расстоянии. Матушка похвалила умение кухонных рабов, и Ксерий слегка оттаял. Она всегда хвалила его слуг, когда хотела извиниться за очередные неучтивые речи. Это был ее способ просить прощения. Ксерий подумал, что, возможно, сегодня она будет к нему снисходительнее.
Наконец они расселись на корме галеры, под балдахином, на удобных нильнамешских диванчиках. Скеаос стоял на своем обычном месте, по правую руку от Ксерия. Его присутствие успокаивало императора: их семейку, подобно чересчур крепкому вину, следовало разбавлять.
— А как поживает моя сводная сестрица? — осведомился Конфас. Начался джнан.
— Как жена она вполне удовлетворительна.
— Однако чрево ее остается замкнутым, — заметила Истрийя.
— Наследник у меня уже есть, — небрежно ответил Ксерий, прекрасно зная, что старая карга втайне радуется его мужскому бессилию. Сильному семени замкнутое чрево не помеха. Она всегда звала его слабаком.
Черные глаза Истрийи вспыхнули.
— Да… Наследник без наследства.
Такая прямота! Быть может, возраст наконец взял верх над бессмертной Истрийей. Быть может, время — единственный яд, который способен ее пронять.
— Осторожней, матушка!
Быть может — и эта мысль наполнила Ксерия злорадным восторгом, — быть может, она скоро умрет! Проклятая старая сука!
— Полагаю, бабушка имеет в виду Людей Бивня, божественный дядя, — вмешался Конфас. — Я только сегодня утром получил сведения, что они захватили и разграбили Джаруту. Это уже не мелкие стычки и ходатайства от шрайи. Мы на пороге открытой войны.
Так быстро дойти до сути дела! Как это неизящно! Как по-хамски!
— Что ты намерен предпринять, Ксерий? — спросила Истрийя. — Эти зловещие события беспокоят уже не только твою сварливую, временами неразумную мать. Даже самые верные и надежные дома Объединения тревожатся. Так или иначе, мы должны действовать!
— Это вы-то неразумны, матушка? Никогда за вами такого не замечал. Вы только временами казались неразумной, однако…
— Отвечайте, Ксерий! Что вы намерены предпринять?
Ксерий громко вздохнул.
— Речь уже не идет о намерениях, матушка. Дело сделано. Этот конрийский пес, Кальмемунис, прислал доверенных лиц. Завтра днем он подпишет договор. Он лично гарантирует, что с сегодняшнего дня все стычки и налеты прекратятся.
— Кальмемунис?! — прошипела мать, словно это ее ужасно удивило. По всей вероятности, она узнала о посланцах Кальмемуниса раньше самого Ксерия. После долгих лет, что она провела в интригах против мужей и сыновей, ее шпионской сетью была опутана вся Нансурия. — А как насчет прочих Великих Имен? Как насчет этого айнона — как его там? Кумреццера?
— Мне известно только, что сегодня Кальмемунис должен совещаться с ним, Тарщилкой и еще несколькими.
Конфас с видом утомленного оракула изрек:
— Он тоже подпишет.
— И почему же ты так в этом уверен? — осведомилась Истрийя.
Конфас поднял свою чашу, и один из вездесущих рабов подбежал, чтобы наполнить ее.
— Все, кто пришел прежде прочих, подпишут. Мне следовало бы догадаться и раньше, но теперь, когда я об этом думаю, мне становится очевидно: эти глупцы больше всего на свете боятся прибытия остальных! Они ведь считают себя непобедимыми. Скажите им, что фаним в бою так же ужасны, как скюльвенды, и они рассмеются вам в лицо и напомнят, что сам Бог сражается на их стороне.
— И что же ты хочешь сказать? — спросила Истрийя.
Ксерий подался вперед на своем диванчике.
— Да, племянник. Что ты хочешь сказать?
Конфас отхлебнул из чаши, пожал плечами.
— Они уверены, что победа им обеспечена, так зачем же ею делиться? Или, хуже того, отдавать ее в руки более знатных соперников, которые того не стоят? Подумайте сами. Когда сюда прибудет Нерсей Пройас, Кальмемунис сделается всего лишь одним из его помощников. То же самое касается Тарщилки и Кумреццера. Когда прибудут основные силы из Галеота и Верхнего Айнона, они наверняка утратят нынешнее высокое положение. Теперь же Священная война в их руках, и им хочется распоряжаться…
— Тогда тебе следует как можно дольше тянуть с выдачей провизии, Ксерий, — перебила его Истрийя. — Нужно помешать им выступить в поход.
— Быть может, стоит им сказать, что в наших зернохранилищах завелись крапчатые долгоносики, — добавил Скеаос.
Ксерий смотрел на мать и племянника, тщетно пытаясь скрыть самодовольную ухмылку. Вот где кончается их знание и начинается его гениальность! Даже Конфас, хитроумный змей, не сумел предвидеть этой его идеи.
— Нет, — ответил он. — Они выступят.
Истрийя уставилась на него. Ее лицо выглядело настолько изумленным, насколько позволяла увядшая кожа.
— Быть может, стоит отослать рабов? — предложил Конфас.
