В самом деле, мой перевод к Прозоровым попахивал грандиозной подставой, которую Малая устроила лекарю. И пусть мне Климент Софронович был неприятен, но специалист он был отменный. Как, впрочем, и все Прозоровы: одна из самых известных лекарских династий царства Русского. Вот уже на протяжении пяти столетий они стабильно выдавали гениальнейших представителей своей профессии.
Конечно, не все получали лекарские навыки: многие Прозоровы становились администраторами, военными и даже врачами — особенно, если с двусердием не сложилось. Однако это только укрепляло авторитет семьи, расширяя связи и сферу влияния. Прямо сейчас род Прозоровых насчитывал более ста тридцати лекарей, раскиданных по всей Руси. И я бы сто раз подумал, а стоит ли связываться с этой семейкой — если только не договором об оказании лекарских услуг.
Но чем Климент Софронович не угодил Марии Михайловне⁈
— Может, не ожидала она… — предположил я.
— Да и мне показалось, что не ожидала такого. Но я не стал её беспокоить и рассказывать обо всём об этом… — лекарь гаденько улыбнулся, а я подумал, что он ещё и человек-говно.
Но вслух решил уточнить другое, будто и не заметил подленькой улыбки:
— А кто ещё приходил?
— Что?.. Ах! Не поверите, Фёдор Андреевич, ещё пришла полиция! Городовых пригнали человек сорок! И все требовали их сюда пустить, дежурных рядом с палатой разместить… Городской голова прикатил, ругались все… А потом пришли из Тайного Приказа. Их, вроде как, подключили ко всей этой суете. Вот тут-то и пришлось разрешить, чтоб надели на вас эти приспособления… А зачем, спрашивается?.. Вот зачем?..
— Не нужны? — уточнил я.
— Ну если им так надо держать вас под присмотром, так оставили бы свои телефоны… Я бы сам их предупредил, прежде чем вас из сна выводить. Ну зачем, в самом деле, устраивать какие-то дикие набеги на честного лекаря⁈
Вот за это он мне и не нравился. Климент Софронович был гениальным лекарем, но пациентов он не любил. Ну нельзя же любить, в самом деле, кусок мяса, который собираешься резать, да? Вот и он так же: воспринимал пациентов, как куски мяса. Интересные, даже в чём-то с характером, но рано или поздно они всё равно окажутся у него на столе.
Как, собственно, тут оказался и я.
— Но самое главное, что свою работу я сделал… Вы, Фёдор Андреевич, совершенно здоровы! Можно сказать, после моего лечения даже стали лучше, чем были!
Опять гаденькая улыбка, и тут сдержаться мне было сложнее. Потому что это был откровенный намёк на что-то такое, о чём мне надо бы знать, но я не знал, а вот Климент Софронович был в курсе.
— Так что всё сделано в лучшем виде. А вы пока отдохните, Фёдор Андреевич! Жаль, поесть вы не сможете: ключей от этих браслетиков у меня нет. Но вас покормит медсестра! С ложечки. А я пока вас оставлю…
Климент Софронович, не прощаясь, поднялся и двинулся к выходу из палаты, на ходу доставая телефон. И почему-то я был уверен, что сейчас он будет звонить по моему поводу.
И ещё больше я был уверен, что звонить он будет не Марии Михайловне. Вот только помешать я ему в этом не мог. Кажется, госпожа проректор не просчитала обидчивость человека-говна…
Или просчитала? Может, именно на такое его поведение и рассчитывала? Или это вообще был приказ Верстова отправить меня сюда? Наш ректор — тот ещё жук! Как, впрочем, и все Рюриковичи. Мог и завернуть интригу со мной в главной роли… А теперь самый важный вопрос: кого ко мне решил позвать Климент Софронович?
Но обдумать этот важный вопрос мне никто не дал. Потому что в палату вошла такая медсестра с подносом… И так вошла… Что слюноотделение у меня случилось не на поднос с едой, а на медсестру.
А когда она с улыбкой щёлкнула замком двери, я понял, что сейчас мне будет слишком хорошо, чтобы размышлять о чём-то важном.
Что там бубнил Андрей? Гордо отказаться и держать удило в узде? Не в моём возрасте, Андрей… Не в моём возрасте… И не с такой медсестрой…
