А когда до меня добрался уважаемый Алексей Павлович, я и вовсе пребывал где-то на границе между смертью и обмороком. Да и повязка на груди пропиталась кровью, которая почему-то никак не хотела останавливаться, даже когда я не шевелился…
Глянув на меня, лекарь училища покачал головой и провёл рукой вдоль лица, отправляя в спасительное забытье. За что я был ему безумно благодарен…
Я снова падал. Так, что ветер свистел в ушах. Вокруг была кромешная тьма, и только вкрадчивый голос сопровождал меня в этом стремительном падении:
— Снова ты?..
— Ну как там твоя попка поживает?..
— Я могу добраться до тебя!..
— Даже там, где обо мне все забыли…
— Я везде…
— Я ваша судьба…
— Ты интересный…
— Но глупый…
— Снова уходишь?..
— Буду ждать!..
Я открыл глаза и долго пытался понять, где нахожусь. Это точно была не клиника училища. И вообще, где-то я уже видел этот потолок…
Память возвращалась рывками, приоткрывая мне прошедшие дни, будто в обратном порядке. Сначала вспомнился бой в общаге, светлая коса Покровской, хлестнувшая по плечу, мой верный «пушок», двусердые убийцы… Потом — заключение в Тёмном Приказе и мой первый кризис.
Следом — сестра и то нехорошее положение, в котором она оказалась. Затем перед глазами мелькнули дни беготни между Приказами…
А потом в памяти, наконец, всплыл и этот потолок. Пастельно-зелёный, с круглыми встроенными лампами.
Я осторожно пошевелил левой рукой. Если когда-то она и была сломана, то сейчас явно цела. Как и правая рука.
А вот блокирующие теньку браслеты — это плохо.
Как и надетый на шею ошейник.
Как и браслеты на ногах.
Всё это не могло мне нравиться. Ибо живо напомнило заключение в Тёмном Приказе.
Впрочем, ничего неожиданного. Меньше, чем за две недели в городе, я засветился в таком количестве историй, что впору было ожидать прихода городского головы. И не с целью познакомиться с таким одарённым юношей, а с настойчивой просьбой свалить из вверенного ему, голове, то есть, населённого пункта. И, желательно, больше никогда здесь не появляться.
Да за одно то, что со мной разговаривал тёмный, можно было надолго загреметь в подвалы Тёмного Приказа! Все же знают, что тёмные не общаются с людьми. Никогда.
Но всё это не объясняло, каким образом я опять оказался в цепких лапах эскулапа Прозорова. Десять рублей в день! Я надеюсь, их не с меня снимают. Потому что если с меня, то прошу меня перевести отсюда! Срочно!
Помяни чёрта…
Дверь открылась, пропуская в палату Прозорова собственной персоной. И лекарь сиял, как целковый, натёртый до блеска очищающим раствором.
— Фёдор Андреевич! Рад, что вы проснулись! — заявил он, улыбаясь во все тридцать два идеальных зуба. — Как ваше самочувствие? Не отвечайте! Сейчас сам проверю!
Бейджик на его груди освежил мне память.
— Здравствуйте, Климент Софронович! — отозвался я. — А пока вы проверяете, не расскажете ли, что я пропустил?
Дабы намекнуть этому милейшему лекарю, что конкретно меня интересует, я даже выразительно погремел кандалами.
— Ой, да если бы я знал, Фёдор Андреевич! Пришли, нацепили, ничего не объясняли… Вы у меня тут всего сутки пролежали, но я сколько интересного посмотрел у вас в энергетической структуре! Удивительно! Вы первый кризис прошли! Никогда с таким не сталкивался. Идеальная структура после первого кризиса! Столько материала!.. Столько материала!..
Климент Софронович снова принялся радостно меня осматривать. И, кажется, кандалы ему в этом изрядно мешали. Во всяком случае, лицо у него в какой-то момент стало кислым-кислым. Как будто лимон целиком съел.
— Нет, эти штуковины определённо мешают лечению! — наконец, сердито заявил он.
Хотя, как я подозревал, кандалы мешали не определить моё состояние, а ещё раз изучить такого интересного и полезного Федю. А вот тут-то они ему и встали колом. Но, скорее всего, Прозоров и так успел за время лечения набрать материала на пару научных трудов.
— Вас перевели ко мне из Васильков, — пояснил Климент Софронович, откидывая одеяло и с недовольно поджатыми губами осматривая грудь и живот. — Тамошний лекарь неплох, но вот с оборудованием в училище не очень… А у вас, скажем прямо, самыми опасными были ранения живота и груди. Произведены с так называемым эффектом кровотечения… Глупое название, кстати! Просто свёртываемость крови блокируется на местах прорыва. Весьма сомнительное по эффективности заклятие… Скорей, для наказания провинившихся подходит…
Лекарь сделал паузу, чтобы свериться с показаниями приборов, и продолжил:
— Оплачивает ваше пребывание тоже училище. К слову, Мария Михайловна меня круто подставила вашим переводом. Три раза приходилось выходить и лично гнать отсюда посетителей. Тёмный Приказ приезжал, угрожал… И кому? Прозорову! Совсем страх потеряли! Вот откажусь жене их начальника омолаживающие процедуры проводить, сразу вспомнят, куда лезть не надо…
