Утро началось с раскрытого холодильника, который жалобно попискивал и просил его захлопнуть. А я смотрел на открытую дверь, стоя посреди комнаты в одних трусах и сжимая револьвер. После чего перевёл взгляд на упаковку чипсов и банку сгущённого молока на полу, вскрытую самым варварским способом. Нет, так драть жесть нельзя, даже с голодухи!
А ещё нельзя лишать Федю сгущённого молока! Это единственное, в чём у него с Андреем сходятся вкусы… Это варварство! Тирания! Издевательство и садизм!
Но факт остаётся фактом. Меня снова виртуозно обокрали. Прямо ночью, пока я спал. Не сказать, что у меня совсем уж чуткий сон, конечно… До армии меня из пушки было не разбудить в первые пару часов после засыпания… Но тут я просто обязан был проснуться! И не проснулся. А в результате, то немногое, что мне вчера вечером удалось ухватить в торговых рядах, было нахально сожрано.
Крошки, обёртка от колбасы, торчащая из-под кухонного шкафчика, недоеденный огурец… Всё это нужно было убирать… И снова закупаться продуктами… Но я не собирался просто так спускать кому-то с рук этот наглый грабёж! Я должен был поймать преступника во что бы то ни стало. Ради этого справедливого дела я готов был пожертвовать даже сном!
Но потом!.. А пока мне надо было спешить на завтрак и к Марии Михайловне. Возможно, стоило ей сообщить о паразите, который завёлся в общежитии, но что-то мне подсказывало, что ей и так уже доложили. Появление таких мелких вредителей не было чем-то необычным в этом мире. Неприятным — да, было. Но лишний раз напрягать проректора такой проблемой мне показалось глупым.
Так что я наскоро убрал следы ночного пиршества неизвестного ворюги и поспешил на утреннюю тренировку, а затем — в душ.
— Сегодня будем плести светлячка, — сообщила Мария Михайловна, заводя меня в очередной зал павильона.
Зал на этот раз представлял собой помещение с учительским столом-пультом и пятнадцатью стульями, к которым прямо из пола были подведены какие-то трубки. Проректор указала мне на один из стульев, а сама разместилась за столом.
— Переключись на теневое зрение и следи за моими руками, — попросила она следом, а когда я кивнул, показывая, что готов, принялась плести.
Мария Михайловна выставила ладошку вперёд и замерла, больше не шевелясь. Однако я видел, что один из жгутиков на её руке стал выпускать теньку, трудолюбиво спрессовывая хлопья в маленький шарик. А когда этот шарик был закончен, уже два жгутика начали медленно формировать вокруг него окружность, будто пытаясь смастерить модель планеты с кольцом.
— Всё это можно сделать очень быстро, — сообщила Мария Михайловна. — На создание светлячка у опытных двусердых уходит меньше секунды. Но чтобы показать тебе, как правильно, я сейчас делаю это медленно.
— На последнем этапе обязательно использовать два жгутика? — уточнил я.
— Почти для всех плетений это обязательно. А для более продвинутых плетений и вовсе нужны сразу три, — кивнула госпожа проректор. — Обрати внимание на то, как я изменяю теньку, добавляя к ней свет. Для активации светлячка моё заклятие должно стать белым. Это очень важно! Но тебе пока не надо насыщать плетение стихией, только создать его.
Пока Мария Михайловна объясняла все нюансы, её шарик действительно стал почти белым. А когда то же самое стало происходить с кольцом вокруг него — над ладонью проректора появилась искорка света, которая быстро разгорелась и начала светить не хуже электрической лампочки. Жгутики Марии Михайловны осторожно подтолкнули плетение вверх, словно запуская его в небо, и светлячок легко взлетел почти на метр над столом.
— Вот и всё… Кажется, что легко, да? — поинтересовалась госпожа проректор.
— Не кажется, — признался я.
Нет, оно и вправду казалось мне лёгким, но вот память Андрея… Оттуда всплывали воспоминания о том, что кажущаяся простота может быть вовсе не тем, чем выглядит, а результатом тяжёлого труда и многолетних тренировок. Так что мозгами я уже подозревал, что сейчас мне будет нелегко.
