— Странно, — согласилась Малая. — Горит же…
И, будто издеваясь, зажгла на руке огонёк. Да так и оставила, позволив мне насладиться его видом в то время, как сама что-то внимательно разглядывала у себя в бумагах.
— Между плетением и «горит» должно быть что-то ещё! — настойчиво заметил я.
— Конечно! Я добавила стихию! — рассеянно ответила Мария Михайловна, не отвлекаясь от изучения какого-то жутко любопытного, видимо, документа. — Вот и ты добавь…
— Ка-а-ак⁈ — взревел я.
— Ну как… Федя, ну огонь же — он суть пламя, да? А пламя — это огонь. Какая причина у огня гореть?
— Какая? — терпеливо уточнил я, чувствуя, что вот-вот сам задышу огнём, как сказочные драконы.
— Никакой. Он горит, чтобы гореть, — ответила Малая. — Горит, и всё. Пламя — это горящий огонь. А ты просто пытаешься…
…Через десять минут я понял, что слушаю лекцию об огне в исполнении шамана каменного века. Суть не менялась: огонь горит, потому что он горит. Прямо как Портос из знаменитой в мире Андрея книжки «Три мушкетёра»: «Я дерусь, потому что я дерусь!». И баста. А всё, что было до того: капли теньки, подсчитанные все до единой, теория об энергии — всё это было забыто. Остался только горящий по причине горения огонь.
— У меня сейчас кровь из ушей пойдёт! — признался я в какой-то момент. — И всё-таки можете объяснить: что мне сделать, чтобы он горел?
— А чего здесь объяснять? Он просто горит… — разведя руками, напомнила Мария Михайловна «прописные истины», с которых начался и которыми продолжился урок. — Федя, не тупи! Ну это же просто!
— Что просто⁈ — не выдержал я, хлопнув по столу. — Это стол — он столит, это пол — он полит, это стул — он стулит? Это… Как сделать этот стулит, если он не стулит⁈ Я не понимаю!..
— Да что тут непонятного-то? — удивилась Мария Михайловна. — Ну посмотри теневым зрением. Всё же просто. Вот «огонёк», и он горит!
…И всё повторилось вновь. Горящий по причине огоньковости огонь, веящий по причине ветрености ветер… Спустя ещё несколько минут этой лекции я почувствовал дичайшую усталость и решил, что просто буду со всем соглашаться. Рано или поздно это непонятное занятие закончится, и я пойду по своим делам — видимо, в библиотеку искать нормальные ответы на свои вопросы, а Мария Михайловна по своим.
Но занятие всё не заканчивалось…
Огонь горит! У всех горит, а у Феди — не горит! Что не так в Феде? Он просто пол… В смысле, дно! Так, наверно! Огонь горит. Ветер веет. А где пятый элемент, когда он так необходим⁈ А⁈ Федя не в курсе! Федя уже скоро петь начнёт, прямо как та голосистая инопланетянка в фильме про Милу Йовович.
Но огонь, сволочь такая, оставался просто плетением… Без наполнения. Совсем как пирожок без ничего.
Кстати, о пирожках… Я сглотнул слюну.
Обед давно прошёл, и к нам с желудком и измученным мозгом угрожающе подступал вечер. Малая терпеливо, как ребёнку с умственной отсталостью, снова и снова объясняла про текущую воду, а вода так и оставалась пустым плетением в моих руках. Мы перебирали «основы» одну за другой, и я сначала пытался, затем перестал пытаться, потом снова пытался…
А под конец понял, что сейчас доделаю то, что не доделал утром Федот Самсонов. Я посмотрел на Малую, желая только одного: прибить её нахрен, чтобы больше не слышать про горящий огонь и текучую воду.
И мир в глазах вздрогнул. Или вздрогнул, но не в глазах? Или…
Хлопья энергии, летающие передо мной в теневом зрении, изменились. Как будто истончились, став похожими на нити, и эти нити словно бы скрутились в спирали, вращавшиеся вокруг своей оси.
— Интересно! — заметила Малая, с прищуром уставившись куда-то на свой стол. — Читала про такие первоосновы, но видеть за всю практику не доводилось!
— Первооснова? — простонал я. — Какая, к Тьме, первооснова⁈.. За что мне всё это⁈
— Успокойся, — очень мягко попросила Мария Михайловна.
— Как⁈ — взвыл я. — Как я могу успокоиться, если ветер…
— Федя, успокойся! — уже строже сказала проректор. — Да, вышло сложнее, чем я ожидала… Но видишь, тенька изменилась. Подчинилась тебе. Значит, всё получилось.
— Что получилось-то? — устало выдохнул я.
— Узнать твою первооснову, — пояснила Малая.
— Да вы что⁈ А вот это всё, что там вы говорили?.. Огонь горит, вода течёт… — я замолчал, глядя на проректора, а та улыбнулась:
— Я просто выводила тебя из себя, — пояснила она. — Ты слишком привык всё раскладывать по полочкам. А стихия — это всегда эмоции.
— А… А… — эмоций у меня, по правде говоря, не осталось, один только банальный вопрос: — А питаться мне теперь чем? Ужин-то всё, давно кончился…
— Тебе еды в комнату принесли, — отмахнулась проректор. — Я ведь тоже сижу здесь и не ем. Нашёл, о чём жаловаться… Так, давай, вызови то же ощущение, какое было, ещё раз!.. Давай!..
Если я думал, что занятие закончилось — я ошибся. Оно только что началось. Вновь и вновь я пытался воздействовать на теньку, и ничего не получалось! Ни-че-го! Раз за разом, усилие за усилием.
С той лишь разницей, что теперь я знал, что надо делать. Ну а Мария Михайловна молчала, внимательно следя за мной.
