А потом развернулся и поспешно покинул зал заседания, спасаясь от вопросов помощников. Не успел, само собой. В раздевалку, когда он с отвращением стягивал с себя мантию-тогу и маску, вошёл старший помощник Дмитрий и хмуро спросил:
— Час? Десяти минут не хватило бы?
— Нет, — буркнул в ответ Неметов и, почувствовав, как помощник надавил на мозги, зло оскалился: — Ещё раз попробуешь — будешь идиотом до конца своих дней! Прекратил, немедленно!
— Извините, Василий Никонович… Я… — Дмитрий смутился.
— Вот что, Дима, — Неметов подошёл к помощнику и ткнул его пальцем в грудь, заметив, как застыла в коридоре Дарья, младшая помощница. — Если у тебя есть возможность лезть в голову другим — это не значит, что ею надо пользоваться. Учись без костылей разбираться в чужих эмоциях и мотивах!
— Простите, Василий Никонович…
— Я на свежий воздух, — отстранив Дмитрия, Неметов протиснулся в коридор. — Подбейте все документы, а я приду и посмотрю за десять минут.
— Василий Никонович! — воскликнула Дарья. — Нельзя же выходить…
— Да плевать мне на эту традицию! — отмахнулся Неметов. — Если будут искать, то я на связи…
Он прошагал длинным коридором до одного из служебных выходов, кивнул знакомому охраннику и вывалился на ступеньки крыльца, только здесь позволив себе, наконец, вдохнуть полной грудью.
Было стыдно. И противно. И гадко.
Но надо было уговорить себя и всё-таки сделать то, чего требовал Бродов, будь он трижды неладен. Неметов набрал полную грудь воздуха, на миг задержал дыхание, а потом медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, успокаиваясь.
Где-то позади, в здании суда, ощущались удивление, растерянность и злость. Последняя, окрашенная в ярко-алый с прожилками, принадлежала старшему помощнику. Неметов подумал, что тот, конечно, слишком уж самостоятелен, принципиален и своеволен. Тяжело ему придётся в Судебном Приказе.
Но сейчас на это Василию Никоновичу было наплевать. Ему требовалось успокоиться, взять себя в руки и озвучить то, что требовал Бродов. Как бы ни было противно и гадко на душе. Парень-подсудимый меньше, чем кто-либо из всех двусердых, за последний год прошедших через суд по похожему обвинению, мог считаться виновным.
Неметов миновал заросший деревьями и кустами внутренний двор, дошёл до двери в ограде, кивнул очередному охраннику и выбрался на улицу, заставленную автобусами. Вывоз населения Покровска добрался до центральных кварталов. Теперь людей грузили уже без перерывов, круглые сутки. Это вызывало тревогу у судьи, но сейчас его больше волновало предстоящее вынесение приговора.
— Бродов, сука!.. — прошептал себе под нос Неметов и тут же схватился за трубку, призывно завибрировавшую в кармане брюк. — Помяни чёрта… Слушаю!
— Час? — раздался в трубке насмешливый голос Семёна Татьевича. — Я гляжу, вы вздумали сомневаться.
Надо было сдержаться. Надо было ответить вежливо. Надо было не злить этого человека. Надо было… Но Неметов не смог. Вот уже семь раз Бродов обещал ему, менталисту, чуявшему ложь лучше любой собаки, что закроет дело за маленькую услугу. И сегодняшний Фёдор Седов был седьмой услугой, а дело по-прежнему не было закрыто. А Бродов каждый раз хотел всё больше и больше, искренне наглея в своих желаниях…
И Неметов не выдержал. Нервы всё-таки сдали.
— Я слышу, вы, Семён Татьевич, напутали что-то… — хмуро бросил он.
— Это что я напутал? — удивился Бродов.
— Вы почему-то решили, что я ваш подчинённый, Семён Татьевич, — пояснил Неметов. — А я, скорее, добровольный помощник. Поэтому можете ваши страхи и сомнения оставить при себе.
— Слушайте, вы…
— Я не ваш подчинённый! — отрезал Василий Никонович, перебив Бродова. — И если я делаю для вас что-то, то лишь потому, что не хочу лишних трудностей. Ясно? А ваши звонки — это трудности, Семён Татьевич! И чем больше вы меня достаёте, тем больше трудностей я вижу. В какой-то момент эти трудности переполнят чашу моего терпения, и мне легче будет сдаться Тайному Приказу, с описанием всего, что делал я, а что — вы и ваши подчинённые.
— На каторгу отправиться решили? — изумился Бродов.
— С вами вместе, да хоть на виселицу! — зло ответил Неметов. — Мы вроде ведь договорились, что я вынесу нужный приговор?
— Да…
— Вот и ждите спокойно, а не ёрзайте, как нервный подросток перед свиданкой! Всё, не звоните мне! — Неметов отбил звонок и прикрыл глаза.
Было до мурашек приятно выговориться. Вот уже полтора года ему Бродов нервы трепал… Так что мысль о том, что пора вскрыть происходящее перед нужными людьми, чаще и чаще приходила Неметову в голову. Останавливало только то, что у него была жена и младший сын с дочкой… Оставлять их без отца, как и без судейских доходов, очень не хотелось.
В очередной раз Василию Никоновичу пришлось постоять, успокаивая нервы. Это даже привлекло внимание военного патруля, который подошёл проверить документы. Но, увидев удостоверение судьи, патрульные поспешили извиниться и ретироваться.
До уличной забегаловки, в которую Неметов изначально и шёл, он добрался уже почти спокойным. Вышедший навстречу владелец радушно указал на уютные столики под навесом:
