— Не надо решать за меня, что мне понравится, а что нет, — улыбнулся Иванов. — А вы — сядьте обратно и слушайте.
— Не буду… — упрямо отозвался Неметов, продолжая выбираться из-за стола.
Иванов вздохнул и бросил в сторону какое-то плетение. Судя по возникшему вокруг стола куполу, прикрыл их разговор от любопытных, но Василий Никонович в подобных заклятиях плохо разбирался. А когда мужчина снова перевёл взгляд на судью, Неметов мог разве что поразиться перемене, что произошла с лицом седого. Ещё секунду назад это был спокойный и воспитанный человек, и вот — напротив уже сидел жёсткий, даже жестокий и очень опасный тип.
— Слово и дело государево! Сел обратно, гнида! Живо! — потребовал Иванов у замершего Василия Никоновича. — Не заставляй меня вставать и сажать тебя…
Он чему-то усмехнулся, а потом закончил недавней фразой самого судьи:
— Иначе я всё-таки встану… Тебе не понравится. И охране твоей тоже. Ну!..
На столе зазвенела пластина ярлыка, заставив Неметова внутренне содрогнуться. Если до её появления он ещё мог надеяться, что всё это чья-то дурная шутка, то сейчас, когда ярлык звонко подпрыгивал по доскам стола — надежды не осталось.
За одним столом с Неметовым сидел царский опричник, и всё желание Василия Никоновича сопротивляться вмиг куда-то испарилось.
Он очень медленно сел обратно и, долив себе кофий из джезвы, откинулся на спинку стула. А может, оно всё и к лучшему? Ну сколько можно было страдать с этим грузом на совести?
— Итак, Неметов Василий Никонович, — проговорил Иванов, сунув руку за отворот пиджака, и, выудив оттуда сложенную вдвое папку, кинул её на стол. — Речь идёт, конечно, не о вас… Вы же честный поданный Его царского Величества. Честный судья. Очень сознательный двусердый гражданин Руси.
Неметов покосился на папку и вздохнул. Дело он узнал сразу: довелось и в руках подержать, и рассмотреть хорошенько.
— Есть, конечно, несколько странных приговоров в вашем послужном списке… — Иванов усмехнулся. — Но всякое бывает. В конце концов, те осуждённые и впрямь были не самыми законопослушными людьми. Гораздо менее законопослушными, чем ваш старший сын. Да, Василий Никонович?
— К чему это представление, Иван Иванович? — устало спросил Неметов. — Оставьте ваши игры, говорите уже, как есть…
— Вся наша жизнь — игры. И они, бывает, иногда приводят к смерти. К сожалению, такое случается. Послужив с моё, начинаешь легче относиться к этому вопросу, — Иванов улыбнулся. — Знаете, сколько людей на дорогах Руси сбивают ежедневно, Василий Никонович?
— Никогда не интересовался этим вопросом… — ответил судья.
— В день водители совершают пятьдесят восемь наездов на пешеходов, Василий Никонович. Треть из этих наездов — с летальным исходом, — Иванов расправил папку с делом.
— Я слышал, что не больше четверти, — отозвался Неметов ровным, но безжизненным голосом.
Эмоций у судьи не было: перегорел. Честно говоря, ему было уже плевать на свою судьбу. И даже на то, получится ли утащить с собой на каторгу Бродова. Ему хотелось только одного. Чтобы всё это побыстрее закончилось.
— Так и в государственные списки попадают не все случаи, — улыбнулся Иванов. — Некоторые дорожные происшествия не попадают… Понимаете, Василий Никонович, человек ведь умер, и ему теперь не помочь. А водитель, даже если виноват в произошедшем, может статься, принесёт обществу больше пользы, если останется на свободе. Так ведь?
— Возможно…
— Вот взять, к примеру, молодого человека из этого дела, — Иванов постучал пальцем по папке. — Сам по себе, он неплохой… Молодой, глупый, конечно, ветер в голове… Но талант есть! Упустили немного в его воспитании, но ведь если поучить юношу уму-разуму, то ещё и толк из него выйдет. Верно ведь?
— Как скажете… — устало проговорил Неметов, потому что понял: сейчас его снова попытаются взять в оборот.
— Я скажу так: в Хвалынском Воинском Училище есть место на нынешний год обучения. Этому молодому человеку, Неметову Александру Васильевичу, конечно, придётся начать с обычного воина, не с десятника даже… Но голова у него на плечах имеется, да и таланты есть, а строгость обучения поможет стать достойным подданным Русского царства. Так ведь?
— Предположим… — кивнул Неметов.
— И, к слову, в Судебном Приказе по Хвалынскому княжеству как раз освободилась должность старшего судьи. Подойдёт талантливому человеку, который пусть и совершал ошибки, но не ради себя, а ради сына. Да и честь с совестью у этого талантливого человека имеются. Так стоит ли ломать сразу две жизни полезных для отечества людей, вспоминая былые грехи? — Иванов замолчал и, ожидая вопросов, посмотрел на Василия Никоновича.
— И что же придётся делать талантливому судье, чтобы спасти талантливого молодого человека? — ожидая очередного подвоха от судьбы, спросил Неметов.
— Сперва вам придётся вернуться в зал суда, — снова улыбнулся Иванов. — И там, глядя в глаза тем, кому кое-что обещали, нарушить это глупое обещание… А точнее, оправдать некого Седова Фёдора Андреевича, признав за ним самозащиту. Согласитесь, ничего страшного или идущего вразрез с совестью я не требую?
