— И там, и там ничего не вышло, — подтвердил Константин. — Градоначальником ему стать не дали: и народ не проголосовал, и рода не приняли. Во-первых, он вообще не двусердый, в отличие от нынешнего, а потому к благородному сословию не принадлежит. А во-вторых, слухи про него давно ходили не самые хорошие. И слухи эти в газетах тогда раздули.
— А землю ему отказались продавать по неизвестным причинам, — заметил урядник, заводя нас в оружейную комнату их отдела.
Константин с подчинёнными обосновался на первом этаже жилого дома. Квартиры внутри были объединены в одно помещение, и получилось неплохое полицейское отделение.
Правда, занимавшееся очень особыми расследованиями.
Оружейная располагалась в бронированной комнате, в дальнем конце отделения. Так что идти пришлось долго. Пока Виктор Леонидыч подбирал на меня и Малую бронежилеты, Константин продолжил рассказ.
— Тут вообще с землёй история странная, — пояснил он. — Какое-то двойное владение на неё существует. Мы так и не разобрались, в чём соль…
— Соль в том, что род, который владел и городом, и окрестностями, после отмены крепостничества передал почти все свои земли в общинное пользование, — пояснила Мария Михайловна. — Но это тот случай, когда владение — двойное. Роду до сих пор за пользование землями платят какие-то деньги… Небольшие, но платят. У нас Васильки тоже на двойном договоре.
— А! Надо же, не знал, — удивился Костя.
— Я тоже, — подтвердил урядник.
— Короче, суть в том, что Лисьеву обломали все его планы. Он расстроился, попытался через градоначальника как-то вопросы решить: не получилось. Тогда он вроде бы успокоился, занялся благотворительностью, два приюта в городе содержал… Гимназиям помогал… Ему, правда, люди всё равно не очень верили: он мутный. Зато никто не удивился, когда он обещал всем военным, кто был на приёме, выписать крупные чеки для их подразделений.
— И выписал? — уточнила Мария Михайловна.
— Выписал, — кивнул Костя. — А заодно, пока с глазу на глаз выписывал, сделал их куколками.
— А почему вы решили, что он тёмный? — уточнил я.
— А он не тёмный, — ответил Константин. — Тёмный — это паук. Он плетёт паутину, затягивая в неё всё новых и новых жертв. Он кукловод, который собирает свою армию. Но чтобы это делать быстро и без препон, он находит себе союзников.
— Только с Тьмой даже душегубцы боятся связываться, — добавил урядник.
— А вот Лисьев, похоже, не испугался, — согласился Константин, оглядел наряженную в броню Марию Михайловну и удовлетворённо кивнул: — Сойдёт! Федь, тебе какой?
Я быстро перечислил размеры и вскоре получил почти такую же броню, как у нас на заставе. Разве что поновее, да и самую малость получше.
— Мы за Лисьевым слежку сообразили. Пасли его всё это время… — подошёл к финальной части рассказа Костя. — И чем дальше, тем больше получали подтверждений, что он работает с тёмным. Например, ему принадлежит особняк одного давно угасшего рода. И, по слухам, в этом особняке есть немалых размеров подземелье. Так вот, раньше Лисьев к этому особняку интереса не проявлял, а в последнее время туда грузы широкой рекой текут. Товар завозят гружёными машинами, а вывозят обратно разве что пару ящиков, для виду.
— И никто не заметил? — удивилась Мария Михайловна.
— А никто и не знает, что грузы идут под землю, — пояснил Виктор Леонидыч. — Там парк такой вокруг усадьбы, что не парк, а целый лес!
— А на землях особняка ещё и склады есть, которые Лисьев часто использовал, — Костя снова взял рассказ в свои руки. — Никому и в голову не приходило проверять, на склады идут привозимые товары или в подземелье.
— Стойте!.. Я поняла! — догадалась Малая. — Вы сейчас про усадьбу Белокожевых? Это их род прокладывал канализацию в позапрошлом веке.
— Точно! Белокожевы! — урядник хлопнул себя по лбу. — Вот как этот род назывался.
— Да уже неважно… — отмахнулся Костя.
— Важно! — не согласилась Мария Михайловна. — Там подвалы, по слухам, соединялись со старой канализацией. Говорят, они под всем городом тянуться могут.
— Только под старым кремлём, — покачал головой Костя. — Этот вопрос мы выяснили. В прошлом веке все проходы из новой городской канализации к старой надёжно засыпали. Но та часть, что под сгоревшим кремлём — вот она осталась.
Честно говоря, историю Покровска-на-Карамысе я знал от слова «никак». Поэтому задал вполне резонный вопрос:
— А что за история про кремль?
— Мутная она… — пояснил Виктор Леонидыч. — Но если коротко… Был, значит, в Покровске старый кремль. Там раньше и городской совет заседал, и усадьба градоначальника была на территории. Там же и владевший землёй род жил. Много там всего было… Но в начале прошлого века случилась какая-то свара между родами. Ну как оно обычно и бывает… В общем, этот кремль спалили дотла. Да так, что один только каменистый пустырь остался.
— И старый город тоже спалили, — кивнул Костя. — Это упоминается в истории, один из тех случаев, из-за которых царь Пётр запретил родовые войны. Южная Замятня, кажется.
— А, понял… Выходит, это про Покровск, что ли? Вот уж не думал, — удивился я.
