Осведомители, конечно же, кинулись прочь… Паника — это страшная штука. А ещё страшнее паника на лестнице. Наша-то группа, окружённая охранниками Судебного Приказа, стояла наверху. А вот бежать люди предпочли вниз по лестнице. Несколько человек, само собой столкнулись, ещё несколько упали… Ну а остальная толпа хлынула вниз, сметая вставших на пути городовых.
— А ты куда, Бродов⁈ Назад!.. — снова голос Кости, и новая очередь, теперь уже по колоннам Судебного Приказа. — Отошли назад! Живо!
В сторону Судебного Приказа бежало несколько армейских патрулей. К крыльцу подкатывали машины Тайного Приказа. Ревели сирены карет скорой помощи, спешащих к месту событий — откуда только взялись?
Городовые, которых я насчитал почти четыре десятка, отошли к подножию лестницы, но отступать и не думали. Сбились группой, к которой присоединились Бродов и Михеев, вытащили пистолеты и застыли напротив полутора десятка Костиных бойцов.
И я бы сказал, что ситуация складывается не в нашу пользу… Вот только люди Кости приехали к суду в таком виде, будто на границу с Тьмой собрались.
У всех броня, автоматическое оружие и сумки, явно набитые боезапасом. А тут ещё судья Неметов вдруг обернулся к старшему среди охранников Судебного Приказа:
— Это же особый отдел расследований Тёмного и Полицейского Приказов? Да?
— Да, господин судья, — отозвался охранник.
— Помогите им! Срочно!
Прямой приказ игнорировать было нельзя, хоть он, видимо, и не понравился бойцам. И вся толпа охранников, рванув вниз, заняла позицию у подножия почти пустой лестницы.
Наверху оставался только судья, двое его помощников, а ещё я, Малая и Пьер.
На ступенях посреди лестницы стонало несколько человек: кто упал и поломался, по кому протоптались…
Ну а внизу сгрудились вооружённые люди в форме, готовые вцепиться друг другу в глотки. И они, наверное, вцепились бы, но тут из остановившейся неподалёку машины выбрался знакомый мне Андрей Сергеевич. Тот самый следователь из Тайного Приказа, который опрашивал меня после убийства соседа и второго нападения на Покровскую.
С пару секунд он смотрел на служивых, замерших с двух сторон, а потом как заревел:
— Ну и что вы устроили⁈ А⁈ На каторгу захотели⁈ Что за выступления⁈ Убрали оружие!..
Заметив, что никто на его слова не реагирует, Андрей Сергеевич сам потянулся к пистолету. А из машины, которую он покинул, начали шустро выгружаться ратники в тяжёлой броне.
— Все, кроме охраны Судебного Приказа, убрали оружие! Немедленно! Я больше повторять не буду! Стволы в землю!!! — громко сообщил Андрей Сергеевич.
Костя покосился на «та́йников», а потом мотнул головой сверху вниз, давая знак своим подчинённым. И, первым поставив автомат на предохранитель, закинул на плечо. А за ним повторили и сотрудники его отдела.
— Бродов, ёж тебя за ногу, тебе отдельное приглашение нужно? — удивился Андрей Сергеевич, заметив, что голова Полицейского Приказа не спешит выполнить указание.
— А я тебе говорил, что он засранец! — донёсся до меня голос Виктора Леонидыча.
— Р-р-разберёмся! — рявкнул Андрей Сергеевич, доставая пистолет и наводя его на Бродова. — Что непонятного в моём приказе, господин голова?
Бродов что-то ответил, скривив рожу, но сразу же вставил свои «пять копеек» и Константин. Жаль, правда, что мне было слышно только урывками. Тем более, и Андрей Сергеевич стал говорить тише, увидев, что подчинённые Бродова всё-таки убрали оружие.
— Надо подойти, узнать что… — дёрнулась вниз Мария Михайловна, но прежде чем её успели остановить я или Пьер, это сделал судья:
— Думаю, не стоит вам спускаться… Никому… Они сейчас сами разберутся, а вам, Мария Михайловна, и так ваши друзья всё в деталях расскажут.
— Вы меня знаете? — удивилась Малая, тут же вспомнив о приличиях и поправив сбившуюся на бок юбку.
— Да кто не знает проректора Васильков, которая аж трём Приказам помогает дела закрывать⁈ — было понятно, что судья улыбнулся, хоть маска и скрывала его лицо.
А ситуация тем временем подползала к развязке. Полицейские по-прежнему стояли плотной группой, но выглядели уже не так грозно. Тем более, из Судебного Приказа подтянулись ещё охранники, а к Тайному Приказу присоединились патрули военных. И потихоньку кипевшее внизу напряжение начало спадать.
Из двух карет неотложной помощи выбежали санитары и лекари, кинувшись на лестницу. Когда их остановили охранники, перекрывшие проход к ступенькам, судья громко крикнул:
— Пустите, пожалуйста! Тут раненые! Пропускайте лекарей и санитаров!
Снова нахлынули уцелевшие осведомители, начав щёлкать камерами и как будто специально мешать лекарям.
А Бродов и его подчинённые ретировались. Причём я даже не заметил, когда и как.
Если честно, мне тоже очень хотелось куда-нибудь спрятаться, а то опять попаду в СМИ — и, не дай Бог, мама прочтёт. Однако прятаться наверху лестницы было негде. Даже за чужими спинами не вышло бы: я был среди стоявших здесь самым высоким.
Вскоре наверх стала подниматься охрана Судебного Приказа, а с ними Константин и Андрей Сергеевич. Завидев их, судья вышел вперёд и спросил так, будто не спрашивает, а утверждает:
