— Жив! Только его поранило! Поторопитесь, хорошо?
— Ну слава Богу! — вздохнул следователь. — Мы вас вытащим. Только скажи, где вы!
— Мы в шкафу! — очень доходчиво объяснила госпожа проректор.
— В каком, итить его, шкафу? — не понял Константин.
— Металлическом! — грустно ответила Мария.
— Ясно… Машенька, а Федя может говорить? Передашь ему трубку? — как и у любого мужчины, терпение Константина оказалось не безграничным.
И я поспешил включиться в разговор, пока уважаемая госпожа проректор не довела господина следователя до белого каления.
— Константин, когда всё рухнуло, мы были практически на том же ряду стеллажей, где ты нас оставил. Но ушли вправо. Там служебное помещение вдоль всей стены. Мы у самого входа, успели спрятаться в металлический шкаф.
— Я понял, где вы! — радостно отозвался Костя. — Ждите. Сейчас подъедет мой зам, мы вместе расчистим завал и вытащим вас. Что со сторожем? Удалось эту заразу подстрелить?
— Пулей с сердечником попал в плечо. И одну обычную пустил ему в голову. По идее, больше встать не должен. А он, кстати, куколка, или тот тёмный, который куколок делает? — вспомнил я самый интересный, ну кроме освобождения из шкафа, вопрос.
— Выясним при вскрытии, но, скорее, первый вариант. Так, что ещё… Воздух у вас там есть? Хватает?
— Да, вроде откуда-то приток идёт, — подтвердил я.
— Ранен кто? — продолжил допрос следователь.
— Мне слегка прилетело в спину, а потом чуть-чуть по затылку. Ну и придавило нас: когда всё рухнуло, то и шкаф помяло. В остальном…
— Да какое «в остальном»? — негодующе пропыхтела Мария. — Костя, у него вся спина в крови, и на затылке тоже кровь! И руку зажало!
— Ну так я тебя предупреждал! Не надо было с собой ученика тащить! — впервые на моей памяти рявкнул Константин.
Ещё секунд десять из трубки раздавалось раздражённое сопение человека, который изо всех сил пытается взять себя в руки.
А потом Костя, наконец, снова обрёл дар человеческой речи:
— Ладно, извини… Это я так, нервничаю… Держитесь. Постараемся вытащить вас побыстрее, до приезда городовых. Местные жители из посёлка уже доложили о стрельбе, в системе отметка есть. Федя! Если мы не успеем и первыми прилетят городские службы, запомни: я тебе задним числом разрешение на ствол оформил. Со вчерашнего дня. Так и говори, что у тебя, мол, всё есть.
— Да ствол я, если честно, обронил, когда мы в шкаф прыгали, — признался я. — Он руки занимал, а магазин пустой был.
— Да и хрен с ним! Новый Маше выдадим. Просто если найдут, а там твои отпечатки — придётся объяснять. Но лучше… Всё, вижу, подъезжает твой тёзка, мой зам! Держитесь, мы с ним быстро справимся!
Константин отключился. Потянулись долгие минуты ожидания. Снаружи раздавался грохот, и оставалось лишь надеяться, что нас не завалит повторно. Как оказалось, опасался я зря. Заместитель Кости виртуозно пользовался телекинезом. Спустя десять минут обломки над нашим шкафом зашевелились, а потом, судя по звукам, осторожно поползли вверх.
Чуть раскорячившись, чтобы найти опору левой руке и ногам, я подтолкнул створку шкафа. И она поддалась, открываясь вместе с моей правой рукой. Освободить конечность я не мог, поэтому решил подниматься на ноги вместе с дверью. А ещё игнорировать такие неприятные симптомы, как боль и головокружение.
Завал буквально висел в воздухе по частям. А незнакомый мужчина, стоявший рядом с Константином, весь вспотел, но продолжал дирижировать руками, поднимая всё новые и новые обломки.
Рядом замелькали знакомые лица: урядник, первая пятёрка городовых, ушедшая с ним на второй этаж… Все были в пыли, но вроде целые. Как выяснилось, пострадала только та часть склада, где были мы с Марией, и погребла она, в основном, нас же. Те городовые, которые ещё до этого оказались под стеллажом, выбрались самостоятельно.
Меня быстро отвели к одной из полицейских машин, усадив на заднее сиденье. Спину и голову обработали, а руку размяли, чтобы восстановить кровообращение.
Мария Михайловна чисто по-женски поточила слезу в объятиях следователя. А мне оставалось только удивляться способности женщин в нужный момент переключиться из режима «я сильная, самостоятельная и независимая» в «а помогите достать с верхней полки конфеты, сама не дотягиваюсь».
И, что немаловажно, так женщины делают лишь с теми мужчинами, которые им нравятся. Очень-очень нравятся. Абы кому свою слабость они демонстрировать не будут. И да, будь я просто мальчиком Федей — наверно, ничего и не заметил бы. Ну женщина, ну плачет… А вот память Андрея чуть ли не автоматом выдала объяснение метаморфозам, произошедшим с Марией Михайловной.
Маша и Костя очень друг другу нравились. Так сильно, что оставалось загадкой, почему эти двое ещё не вместе. А главное, судя по их действиям и реакциям, они даже не подозревали о взаимной симпатии. И, глядя на это безобразие с печалью умудрённого опытом мужика, я всё не мог понять: как же человечество не вымерло-то ещё, а?
— Как ты, Федь? — ко мне подошёл урядник. — Терпимо, или лучше тебя лекарям сдать?
— Терпимо, — ответил я.
