— Софа, привет! — первым поздоровался я.
— О, это кто это звонит⁈ Боже мой! Пропащая душонка! Меченый! Лишённый наследства и места в семейном склепе!.. Ой, у нас же нет семейного склепа… Ну тогда места на кладбище! — сестра буквально фонтанировала непойми чем. — А чего позвонил? Чего сейчас, а не через месяц?
— Сестрёнка, надеюсь, твоя язвительность всегда будет уступать твоей красоте! — миролюбиво парировал я. — Иначе как тебе мужа-то искать⁈
— Без сопляков найду! — весело отозвалась сестра, и её голос потеплел. — Как ты там, Федь?
— Жить буду, наверно… Ещё какое-то время! — ухмыльнулся я в ответ.
Это ведь хорошо, когда ничего не меняется, да? И хорошо, если твоя старшая сестра по-прежнему остаётся милой язвой?
— Ты давай там, подольше протяни! — очень серьёзным голосом посоветовала София. — И на счету накопи побольше! Чтобы наследство, как помрёшь, было внушительным.
— Ладно, обещаю ещё побарахтаться! — не выдержав, хохотнул я. — Как вы там? Мама не сильно чудит?
— Ну ты её же знаешь. Чудит, и сильно, — сразу погрустнела сестра.
— Ты не дома, надеюсь? А то вроде утро… Вдруг услышит, что я звоню? — спохватился я.
— Да не, не прживай! Я взяла мелких и вывезла погулять в парк, — в голосе сестры проскользнула усталость. — А то маман как прямо с утра начала бузить, так и не может успокоиться. И всё по поводу тебя…
— Неудивительно, у неё мир перевернулся!.. Теперь ещё долго будет в себя приходить.
— Да уж не сомневайся! — София хмыкнула. — Долго — это не то слово. Давненько я её такой не видела…
— Блин… Плохо… Надеялся, что быстрее остынет, — признался я.
— Не надейся! — «успокоила» меня София. — Это точно надолго.
— Ладно, хрен и редька с ней… — решил я. — Вы там как? Деньги нужны?
— Деньги, Федя, никогда не бывают лишними! — со вздохом ответила София. — Если можешь скидывать — скидывай. Попробую мелких от мамы изолировать. Самый смак был бы их на детскую дачу отправить, но… Путёвки в этом году очень недешёвые.
— А что так? — удивился я.
— Так беженцев из приграничных поселений много. Часть дач под заселение отдали. А те, что ещё работают, цены до небес задрали. Теперь, чтобы ребёнка туда сбагрить, надо тридцать рублей выложить. Тридцать, блин! У меня выплаты по учёбе всего семьдесят!..
— Я тебе сейчас пришлю сотку, — решил я. — И отправляй их на дачу. Маму-то уговоришь? Придумаешь, откуда деньги?
— Не ссы, брателла, навру что-нибудь! — София крикнула в сторону. — Мелкие! Может, ещё и сложится с дачей!.. Они рады! Печально тянут: «Ура!» и хватаются за головы. От радости, наверное.
— Никто из детей не любит дачи, — ухмыльнулся я. — Но дома в ближайшие дни им точно будет хуже.
— Само собой… А ты, кстати, где сейчас? — поинтересовалась София.
— А мама не сказала?.. Я в Покровске-на-Карамысе, — сообщил я.
— На коромысле? Бывает! — отозвалась сестра. — Ща гляну по карте, подожди…
Пока София смотрела, куда меня закинула жизнь, я взял поднос и направился к раздаче. Кроме меня, в столовой других учащихся не было. Завтракали, в основном, те несчастные, кому летом пришлось по долгу службы просиживать в кабинетах штаны и юбки. Ну то есть работники Василька, не успевшие уйти в отпуск или, что ещё печальнее, из него уже вернувшиеся.
— Нашла! Ваще не так уж и далеко… Двести пятьдесят вёрст бешеной сеструхе не крюк! — оживилась тем временем София.
— Ты сюда, что ли, собралась? — удивился я. — На кой?
— Ну как… Посмотреть на рожу твою меченую! — объяснила София, как само собой разумеющееся. — Ты не рад?
— Рад, но у тебя ничего не получится, — печально вздохнул я, тыкая на раздаче в выбранные блюда.
— Да как так-то?
— Военное положение в городе, — пояснил я. — Выехать можно, а въехать нет. Разве что по очень важной причине. Моя меченая морда в список не входит.
— Не бухти! Придумаю что-нибудь, — беззаботно ответила София. — Так, мелкие куда-то с площадки намылились… Я прощаюсь! На связи!.. Мелкие, стоять!!! Стоять, я сказала, бояться!..
Я усмехнулся и сбросил вызов. В младые годы, когда мозг был незрелым и юным, за языком я следил меньше, чем сейчас. Вот София и понахваталась от меня таких интересных словечек, что у мамы фраза: «Да что за слово-то такое⁈» ещё долгие годы не сходила с уст.
