Просто над Марией Михайловной и теми, кто ехал с ней, неотступно следовала тень ректора, Верстова Дмитрия Всеволодовича. А значит, и всего рода Рюриковичей.
Поэтому наши вопросы решались быстро и без запинок. Уже к четырём часам вечера мы со всем закончили, и военный автобус въехал на земли дома отдыха, выделенного под училище.
Заведение оказалось не то чтобы большим: трёхэтажный корпус с номерами, какой-то двухэтажный служебный корпус, пара административных зданий, столовая, стадион, крытый спортзал и что-то вроде маленького дома культуры, где можно и концерт провести, и кино посмотреть.
Был ещё выход к реке и пляж, которые, между прочим, пока оставались актуальны, но вряд ли надолго: уже приближалась осень. Да и Семён Иванович бдил: первым делом он прогнал всех с пляжа и закрыл дверь в заборе, отделявшем его от основной территории.
А дальше началась такая суета, что я предпочёл получить ключ от комнаты и сбежать. Комната была, конечно, попросторнее, чем в общежитии училища, вот только удобств оказалось на порядок меньше. Холодильника не было, кухни — тем более. Да и шкафов оказалось поменьше.
— Ничего-ничего! Завтра приедут рабочие и всё быстро сделают! — пообещал Семён Иванович, когда разглядывал доставшееся хозяйство.
— Этот дом отдыха купили, что ли? — удивился я.
— Ну а чего, временно его снимать, что ли? — удивился смотритель. — Выкупили, конечно. И бюджет на ремонт выделили.
Когда Семён Иванович ушёл, я раскрыл шкаф, чтобы закинуть туда пожитки и корм для кота, но… Из шкафа, как будто всегда там жил, вылез Тёма и начал требовательно орать. Пришлось навалить ему миску, а потом и ещё раз: жрал этот кот в три горла.
А когда он наелся и нырнул обратно в шкаф, я решил последовать его примеру. Нет, в шкаф, конечно, не стал залезать…
Зато улёгся на кровать, подложил руку под голову и отрубился. Прошедшие сутки так меня вымотали, что очень нужно было вздремнуть…
Хотя бы пару часов.
