Вскрикнув, тот рефлекторно отшатнулся от стойки. И сразу же оказался в руках Андрея, а тот не стал терять момент и цепко ухватил парня за плечо.
— Федя! Я могу подарить тебе жизнь! — прошелестела Тьма, приближаясь к стойке. — Я могу сделать тебя настоящим! Ты ведь и есть настоящий! Самый настоящий из них всех! Иди ко мне, мой хороший! Ты никогда об этом не пожалеешь!
— Я к ней! — хрипло бросил парень, пойманной бабочкой забившись в руках Андрея.
— Обломись, малой! — буркнул тот, покрепче перехватывая пацанёнка.
Резким рывком он развернул Федю спиной к себе. И лишь по движению воздуха я догадался, что произойдёт в следующий момент. Бум!.. И веки Феди начали тяжелеть и закрываться.
Оказывается, даже в беспамятстве можно отключиться от удара по затылку…
Последнее, что мелькнуло передо мной, прежде чем закрылись глаза — десятки рук, рванувшие из темноты в нашу сторону.
А потом я и сам провалился в черноту.
Федя на чём-то сидел и плакал. Правда, вокруг не было видно не то что стула — вообще ни клочка земли. Всё пусто и черным-черно.
А вот свою молодую копию я отлично видел. Со стороны! Я и сам мог двигаться! Да неужели?
Я решительно подошёл ближе и присел рядом. А затем слегка похлопал парнишку по плечу, отчего тот обиженно им дёрнул, издав особо горестный всхлип.
— Подводишь ты меня, Федя! Второй раз уже… — вздохнул я. — И чего тебя тянет к этой каменной мымре?
— Она… Она хотя бы не задвигает меня, как некоторые, на задворки! — вытирая сопли рукавом, буркнул он. — И вообще, обещает оживить…
— Твоё оживление — наша смерть, — с сочувствием пояснил я. — Наша общая — на троих. Тьма поглотит тебя прежде, чем ты успеешь крикнуть: «Свобода!». Понимаешь, Федь?
— Ты… Ты занял моё место! — дрожащим голосом обвинил меня юноша.
— Андрей прав, Федь: тебя никогда не было, — я покачал головой. — Я сам создал тебя, сам выделил из своих воспоминаний. Сам наделил личностью. Но тебя не было раньше, и нет сейчас.
— Зачем я тебе? — юноша утёр слезы и очень серьёзно посмотрел на меня. — Зачем ты меня создал?
— Эм-м-м… — я как-то не готов был отвечать на такие вопросы, но ответить было нужно: скоро пацан очнётся, и мы уже не сможем с ним поговорить. — Для самоидентификации, Федь.
— Ты через меня осознал себя, да? Отделился от Андрея мной? — нахмурился мальчишка.
— В твоём мире, Федь, нет слова самоидентификация, — улыбнулся я. — И даже просто идентификации нет. Есть определение, распознавание, обособление… Понимаешь?
— Нет…
— Будь ты тем Федей, которым себя считаешь, ты бы не понял мой ответ! — объяснил я. — Но ты просто часть меня, часть моего прошлого… И пусть я редко о тебе вспоминаю, но ты влияешь на мои поступки гораздо больше, чем память Андрея.
— Правда? — с надеждой хлюпнул носом этот юнец.
— Правда, — честно кивнул я. — Поэтому заканчивай каждый раз обособляться. Мы с тобой и Андреем — одно целое. Просто настолько разное, что оно пока сойтись не может. Я не знаю, почему именно ты управляешь телом здесь, где мы оказываемся…
В этот момент темнота вокруг задрожала, а откуда-то издалека донёсся голос Андрея:
— Малой! Давай, мать твою, очнись!
— Так вот… Не знаю, почему здесь телом управляешь ты!.. — повторил я скороговоркой, понимая, что разговор уже заканчивается. — Но я знаю одно: погибнет тело — погибнем все мы. И если ты отдашь это тело Тьме, то подставишь не меня, а себя…
— Малой! Живо очнулся! — снова потребовал голос Андрея.
— Короче, в следующий раз сходу ищи этого дядьку в майке и не лезь в…
Договорить я не успел. Федя открыл глаза, и мы уставились на стоявшего над нами Андрея.
— Наконец-то! — облегчённо выдохнул тот. — Ты так вырубился, малец, будто я тебя не легонько по затылку приложил, а прикладом вырубил!..
— Прости… Надо было отлежаться, — сообщил Федя.
— И как, пришёл в себя? — уточнил Андрей.
— Пришёл… — хмуро ответил юноша.
— Муа! — подтвердил его слова Тёма, потёршись о Федины ноги, и куда-то снова исчез.
— Тогда вставай! Я не могу тебя вечно на плече таскать! — проворчал Андрей. — А эта сука каменная, между прочим, очень быстрая…
— А где мы? — удивился Федя, принимая положение сидя.
Вокруг наблюдались лишь стены какой-то комнаты. Из примечательного в ней было окно, за которым виднелся всё тот же мёртвый город.
А из тёмного окна в доме напротив торчала серая бледная рука, которая, активно шевеля пальцами, шарила по стене.
— Всё там же, малец… Я пытался добраться до той двери, из которой мы в прошлый раз вышли. Помнишь? Но сука-каменюка окружила город тёмной стеной, а теперь сжимает кольцо… — поведал глубину задницы Андрей. — В общем, я нашёл, где временно спрятаться, но сам видишь…
Кивнув на окно напротив, он невесело усмехнулся:
— Она тут везде. Из каждой тёмной дыры руки торчат.
— И что теперь? — расстроился Федя. — Мы умрём?
— А ты, малец, меньше с каменными бабами общайся! — Андрей критически посмотрел на мою юную копию. — И тогда, может, не умрём. А вообще надо пораскинуть мозгами… Возможно, и получится где-нибудь проскочить.
— А стена-то высокая, которой нас окружают? Может, по крышам перебраться?
