— Антон Григорьевич! — снова оборвал я хлыща. — Увольте, пожалуйста, меня от словесной шелухи. Она, скажем честно, невыразимо скучна. Говорите, награда должна быть выплачена настоящему герою? Вот и ищите настоящего героя. А мне больше не надо звонить.
— Вы всё так же не понимаете, Фёдор… — начал заводиться хлыщ.
— Ваше благородие! — снова перебил я его.
— Что? — хлыщ то ли не расслышал, то ли не поверил моей дерзости.
Пришлось разъяснять:
— Ваше благородие Седов. Или ваше благородие Фёдор Андреевич, — терпеливо напомнил я. — Это те обращения, которые вы должны использовать, сударь. А Фёдор я только для тех, кто заслужил и получил на это моё личное разрешение. Ещё раз услышу от вас панибратское обращение, и мы с вами встретимся в суде. Это первое. Вам в этом пункте всё ясно?
— Ясно, ваше благородие… — отозвался хлыщ, буквально выплюнув титул.
— Второе! Вы сейчас чётко разъясните мне цель столь раннего звонка в прекрасное воскресное утро. Даю вам на это минуту. Одну минуту. И если вы не уложитесь, я кладу трубку и больше не имею с вами никаких дел. Я сейчас запущу секундомер, и можете начинать! — я оторвал трубку от уха, открыл приложение с часами и действительно запустил секундомер: — Начинайте!
— Ваше благородие… Ваша ничем не подкреплённая гордость помешала вам получить хоть копейку с той награды, обещанной за голову убийцы! — отозвался хлыщ, а мне показалось, что я даже слышу бульканье его возмущения в динамике. — Если бы вы приехали по моему приглашению на беседу, то смогли бы договориться о весомых отступных! Не всей суммы, самой собой, но десятой её доли — уж точно! А так…
— Вы занимаетесь выплатой наград? — спросил я.
— Да, именно так!.. — сорвался хлыщ, видимо, посчитав, что я совсем тупой и догадался об этом только сейчас.
— И мне теперь ни копейки из неё не полагается, да? — продолжил я.
— Хорошо, что вы, ваше благородие, наконец-то это поняли! — ехидным голосом отозвался хлыщ.
— Ну и зачем тогда вы мне звоните, сударь Свистоплясов? — поинтересовался я, захлопывая ловушку. — Вы занимаетесь выплатой награды? Вот и занимайтесь выплатой награды. И звоните тем, кто эту награду получит. Однако же нет, сударь Свистоплясов, вы позвонили мне! Тому, кто, как вы сказали, теперь уже не получит ни копейки. И зачем-то тратите моё время. Вам рода за это деньги платят? Чтобы вы за их деньги искали мой телефон? Телефон человека, который для вашей работы не важен?
Я замолчал, переводя дух и слушая из трубки сердитое сопение. Правда, на обиду собеседника мне было глубоко наплевать. Свистоплясов был маленьким человеком, которому перепало немножко власти. И первое, что он начал делать — пользоваться этой властью для удовлетворения личных амбиций.
С такими нельзя договориться. Такие даже вежливость, бывает, принимают за признак слабости. Вот и приходится топтать их сразу: решительно и не давая заднюю. Это важным людям из дворянских родов Свистоплясов может казаться милым молодым человеком, иногда слишком наглым, но безусловно полезным.
А для меня он — враг. Хамоватый, язвительный и злопамятный. А врагов, когда идёшь вперёд, оставлять за спиной рискованно. И к своему несчастью, Свистоплясов постарался, чтобы я обратил на него внимание. Так что я теперь не забуду ни того, что он мне говорил, ни того, что делал.
— Сударь Свистоплясов, а давайте каждый будет заниматься своим делом! — посоветовал я хлыщу. — Вы найдёте настоящего героя. Дворянские рода, объявившие и пообещавшие награду — выплатят её настоящему герою в полном объёме. А я — буду учиться. А по воскресеньям — отдыхать. А не общаться с хамами, которые трезвонят мне с утра, чтобы излить в мои уши содержимое той помойки, которую устроили у себя в голове. Не звоните мне больше, сударь Свистоплясов. Отныне наше общение будет проходить через проректора моего училища. Всего хорошего!
Внутри всё аж клокотало!.. Этот заносчивый придурок безнадёжно испоганил мне утро. И, самое неприятное, награда мне, похоже, и впрямь не достанется. Всё же появление второго убийцы сильно обесценило мои усилия по убийству первого.
Если бы я был родом, который хочет зажать награду, наверно, сам бы нашёл какого-нибудь дурачка на роль подставного убийцы. И это вышло бы гораздо дешевле тех денег, которые мне обещали.
Телефон застучал по столу, принимая на себя удар плохого настроения. Из-под кровати вылез Тёма, решив посмотреть, видимо, что это я там кидаюсь предметами — вдруг поиграть с ним захотел.
— Муа? — зевая, поинтересовался он.
— Просто неприятный звонок… — почесав его за ухом, отозвался я.
И сразу почувствовал желание кота куда-нибудь слетать и кому-нибудь что-нибудь когтями исполосовать…
— Не стоит! — покачал я головой и постарался мысленно передать своё несогласие с Тёмиными методами мести. — Это же с его стороны просто слова…
На миг мелькнула идея: а каким был бы мир, где за слова всегда приходится отвечать? Но моя фантазия даже включиться не успела. Память Андрея живо воспроизвела этот самый мир в исполнении его, альтернативной России.
