С этими словами он вновь сурово сдвинул брови и уставился на голов РУТ и ПУП. Те сразу же почувствовали себя ещё неуютнее, заёрзав по каменным стульям той частью тела, которую царь, по всей видимости, очень хотел познакомить с палками.
«Палки, здравствуйте! Знакомьтесь, это боярские задницы! Задницы… Ну, здравствовать вы в ближайшее время не будете… А палки — вот!»
— Говорите, со мной в Ишиме всё согласовано, да? И в каком месте из согласованного какой-то хер с зуботычиной, весь в рунах, должен был убить Волкову-младшую, а?
— Не было такого! — отозвался голова РУТ.
— Вы не согласовывали, а мы не просили! — поддержал его голова ПУП.
— Ну и какого хера этот хер появился⁈ А⁈ — заревел царь, лицо которого опасно налилось краской. — Вы хоть понимаете, какой неприятный разговор у меня был с Волковой⁈ Чтоб вам, двоим остолопам, пусто было! Подставили меня⁈ Перед всем дворянством в неприглядном свете выставили⁈
— Мы не могли всего отследить, государь! — начал неловко оправдываться глава ПУП.
— Это не повторится, ваше величество! — тут же смягчил акценты глава РУТ.
— Вот вздёрну вас вслед за тупыми, и точно не повторится! — снова взяв себя в руки и отхлебнув воды из стакана, кивнул царь. — А теперь, остолопы мои дорогие, закрыли рты и внимательно меня слушаем. Все действия согласовывать со мной. Полный доклад по происходящему мне на стол. По Волковым — отдельно, причём страниц на двадцать. Чтобы мне было несовестно его боярыне предъявить. Иванов!
— Я.
— Навершие от буя! Что там твой опальный подчинённый собирается устроить?
— Всё в рамках рабочей деятельности, ваше величество! — размеренным голосом откликнулся Иванов.
— Какой рабочей деятельности⁈ Какой, к лешему, деятельности⁉ Каких он там врагов царя и народа в Ишиме нашёл⁈ Быстро выяснить! Всю самодеятельность запретить! Если там опять что-то рванёт, если кого-то убьют… Если шествие какое-нибудь народное устроят… Я вам сам в этом случае устрою! Я вам такое устрою! Вовек помнить будете!..
— Так, может, Волковых отозвать? — внёс предложение Иванов.
— Вот и попроси, чтобы эти два из ларца одинаковых наглеца её отозвали! — царь ткнул пальцем в голов РУТ и ПУП. — Да и, в конце концов, Иванов… Ты чего выступаешь, а?
— Предлагаю, государь! — спокойно пожал плечами тот. — В рамках рабочей деятельности…
— Нельзя Волкову отзывать! — возмутился глава РУТ.
— В рамках рабочей деятельности тоже нельзя! — поддержал его голова ПУП.
— Видишь? Нельзя! — покачал головой царь. — Согласовано же мной…
— И что тогда делаем? Наблюдателя отзываем? — Иванов, пожалуй, был единственным человеком в этой комнате, который оставался невозмутим и собран.
Все остальные либо боялись, либо злились. Точнее, злился только царь, а остальные боялись.
— Ну отзывай… Прямо сейчас… Звони ему давай! — приказал его величество, сложив руки на груди. — Вот прямо при мне звони!
Иванов пожал плечами и, достав трубку, вызвал нужный контакт. После чего одна его бровь приподнялась, а сам он демонстративно включил громкую связь:
— К сожалению, ваш собеседник находится вне зоны действия сети…
Следом в трубке раздалось шуршание прерванного вызова. Царь нахмурился, а Иванов развёл руками и убрал трубку обратно в карман.
— Так, наверно, он по правилам номер сменил… — выдвинул версию представитель опричнины.
— Чьим правилам? — поинтересовался царь.
— Батюшки вашего покойного, — напомнил Иванов. — Уж сколько лет прошу вам отменить эти правила… И указ этот про двусердых и обычных тоже бы…
— Так, Иваныч! Щас как тресну по балде твоей наглой! — весьма сдержанно, кстати, возмутился царь. — Ты мне что, в личные помощники записался? Напоминает он… А как связаться-то с твоим этим наблюдателем? А?
— Да как… Заехать надо к нему, новый номер узнать… — ответил Иванов, улыбнувшись одними губами. — Ну или ждать, когда он сам выйдет на связь.
— И чего ты тут сидишь? Ждать собрался? Или не помнишь, за что я твоего подчинённого на край света отправил? — хмыкнул царь.
— Да разве же такое забудешь… — выразительно содрогнувшись, ответил Иванов.
— Да у тебя на морде лица написано, что ты всё забыл! Живо метнулся в Ишим! — снова забуйствовал его величество, рукоприкладствуя над столом.
— А вопрос насчёт Третьякова? — уточнил Иванов. — Отложить?
— Иваныч! Не зли меня! — царь догадался, что опричник, кажется, слегка издевается над опорой и надёжей Русского царства. — Сколько тебе на Третьякова надо, а?
— Четыре дня, ваше величество, — спокойнейшим тоном отозвался Иванов.
— Значит, шестого ноября вернёшься, а седьмого уже в Ишиме? — уточнил царь.
— Возможно, восьмого, — покачал головой Иванов. — Зато прямо ночью.
— Вот и давай, работай… Но лучше всё-таки седьмого, а? — царь поморщился. — Вот сердцем чую, что медлить нельзя… Вот… Вот прямо вот…
Он сжал кулак и затряс им, показывая всю глубину и силу своего предчувствия. Да, иногда его величество, получивший в юности лучшее образование из доступных на Руси, становился очень косноязычным.
Зато оставался всё таким же понятным и доходчивым.
— Если полёты закроют, раньше восьмого не доберусь, — возразил Иванов.
