— Да при чём тут это⁈ — воскликнул Василий. — И вообще, если ночью будет светить солнце, ночь станет днём!..
— То есть ночь и солнце нельзя совместить? — переспросил кучерявый.
— Нет, — неохотно отозвался Василий, уже догадываясь, что его заманивают в словесную ловушку.
— Ну так умного человека и убийцу двусердых тоже нельзя совместить, Басилий! — захлопнул капкан кучерявый. — Умный на это дело не пойдёт! А чтобы убийца двусердых не был тупым, подходящего человека надо найти, в него надо вложить знания, его надо натаскать на убийства… А это потраченные силы, деньги и время. Только так. Иначе не получается.
— Значит, это направление пока встало… — тяжело вздохнул Василий, промокнув взмокший лоб носовым платочком. — Но вы видели, да? Этот губошлёп вообще не понимает, что делать надо.
— Направляйте, помогайте, учите! — порекомендовал кучерявый. — К тому же… У вас не одно, у вас все направления встали. Вы уже сколько не можете найти, кто там против «Без Тьмы» поход устроил?
— Мои люди недавно сели на хвост подозреваемым! — поморщился Василий. — Найдём и придавим, как тараканов.
— Вот как? — удивился кучерявый. — А что мешает разобраться сейчас?
— «Кабанов», которые участвовали, мы многих вычислили. Парочку поймали и допросили, но они простые исполнители. Кто руководит, они не знают. Назвали только того, кто их привлекал на дело. Теперь главное — никого не спугнуть, чтобы концы у нас перед носом не оборвали.
— И что собираетесь делать? — поинтересовался кучерявый. — Что с ними сделаете, когда найдёте?
— Протащу через сообщество и кончу, чего ещё делать с ними? — удивился Василий. — Они нам сходу оказать сопротивление не смогут, иначе на каторгу пойдут. А я молодёжь натаскаю на запах крови. Пора уже эту скучающую толпу к делу пристраивать…
— Вы так уверены, Басилий, что это двусердые? — хмыкнул кучерявый.
— А кто ещё? Обычным это ненужно. И не по высоким соображениям, а так сказать, потому что времени нет ни на что! — сверкнул глазами Василий. — Это у двусердых времени навалом. А простые люди себе на хлеб едва-едва зарабатывают.
— Да так уж и едва зарабатывают? — усмехнулся кучерявый.
— Так и зарабатывают, без роздыха и сна! — воскликнул Василий, взгромоздившись, по всей видимости, на любимого конька. — И что получают взамен? Презрение! Одно лишь голое презрение! И от кого? От тех, кому случайно по жизни повезло заиметь второе сердце!
— Верно, Басилий, верно… — без особого энтузиазма согласился кучерявый.
Он любил работать с людьми, но высокопарная идейность некоторых его бесила. Однако именно с такими — кто заразился идеей, кто забил голову всякой шелухой так, что места для мозгов не осталось — работать было легче всего.
Вот и приходилось терпеть.
— Мы их всех выследим! — рыкнул Василий, погрозив кулаком кому-то невидимому. — И заставим страдать!
— Вы, главное, больше в эти ваши Васильки убийц не отправляйте! — поморщившись, попросил кучерявый. — Искать ещё одного «психо» будет очень тяжело… Пожалуйста, работайте осмотрительно.
— Понял вас! — кивнул Василий, прижав руку к пухлой груди. — Понял!
— И да… Сообразите ещё одно шествие! — напомнил кучерявый. — Надо держать людей в напряжении. А вы сами знаете, как это бывает тяжело. Если не раскачаем народ к весне, выступления во всех княжествах не получится объединить в одно целое. И тогда всё нами задуманное пойдёт насмарку.
Василий пожевал губами и, кивнув, выдвинул предложение:
— Попа этого надо привлечь… Хороший поп, честное слово!
— Ладно, привлекайте! — согласился кучерявый. — Пусть отрабатывает долги, верно.
Василий поморщился от упоминания долгов, но кивнул. Ему нравились люди идейные. И попа, которого использовали для народных шествий, он хотел бы видеть человеком идейным. Однако, к своему неудовольствию, помнил, что других священников, подходящих для их дела, найти не удалось. А этого подцепили его на крючок карточных долгов: очень уж он любил развеяться между службами.
Кучерявый же во всём видел выгоду и пользу. Только на неё смотрел. Будто был купцом из золотой сотни. И этим раздражал даже принадлежавшего к купеческому сословию Василия. У русского купечества были хоть какие-то границы в погоне за прибылью. А у кучерявого — нет.
— Я не буду вас отвлекать больше от дел и временно покину, — наконец, тот встал и протянул Василию руку. — Да и меня ждут дела… Всего хорошего, Басилий!
— И вам не хворать… — буркнул тот, вяло отвечая на рукопожатие.
Расстались они недовольные друг другом. И не в первый раз уже. Однако эта взаимная неприязнь никак не мешала делать им общее дело. И это дело каждый считал для себя, пожалуй, самым важным в жизни.
