— Да я пипец как оторвался! Я так, сука, не отрывался в жизни! Тебе, правда, взыскание пришлют за превышение… — под конец Кислый будто даже застеснялся и хлюпнул носом.
— А почему мне взыскание пришлют?
— Потому что я превысил чутка… А они меня не догнали, но точно щёлкнули!.. Ваще!.. — снова завопил, фонтанируя эмоциями, Кислый.
— Так… Давай по порядку… Кто у тебя был на хвосте?
— Да я в душе не имею, кто это был! Какая-то тачка с затемнением стёкол! Сели мне на хвост в городе, пытались догнать, но я, типа ловкий, хитрый… Ха-ха!
— Так… И? — уточнил я, покосившись на Бубна, который сидел с серьёзным лицом и прислушивался к разговору.
— А потом я на тракт вылетел, и как дал жару! — проорал Кислый, едва меня не оглушив.
— А они? — прочистив пальцем ухо, уточнил я.
— А у них тумблера «огонь» нету! — Кислый заржал. — А в «соколе» твоём есть! Я как щёлкнул, как рванул! Там напрямик километров десять! Они назад ушли как стоячие!.. Вместе с «усами»!
— А при чём тут «усы»?
— Да они прицепились вёрст через пять! — Кислый, честь ему и хвала, всё-таки постарался вернуть голосу нормальную громкость. — Мигалы врубили, и айда за мной! Но ты не думай: я и от них ушёл, как от стоячих!..
— Ты сколько превысил-то? — заволновался я. — Какая скорость была?
— Да фигня! Километров сто всего… Превысил… — снова хлюпнув носом, сознался Кислый. — Ну да, взыскание немаленькое будет…
Ну да, ещё какое немаленькое…
Первые десять километров превышения — рубль. Второй десяток — ещё два рубля. Третий десяток — четыре рубля сверху. Четвёртый десяток — восемь рублей сверху. За ещё двадцать километров превышения отдашь дополнительно шестнадцать рублей. За последующие двадцать — ещё тридцать два рубля. Дальше счёт уже шёл на три десятка километров: за них заплатишь дополнительно шестьдесят четыре рубля.
Если Кислый не соврал в меньшую сторону, его побег обойдётся мне в сто двадцать семь рублей. Хорошо ещё, что здесь прав не лишают ни за превышение, ни за то, что ушёл от полиции. Правда, двадцатку за то, что не остановился, всё равно сверху накинут.
— Кислый! Почти полторы сотни рублей! — произведя подсчёты, возмутился я.
— Ты главное Шурупу тачку потом загони… Там, небось, двигло надо перебрать после такого… — уже чуть сдавленно признался Кислый.
— Сколько возьмёт? — вздохнул я.
— Рублей двадцать, — загрустил парень.
— Так, ладно… Главное — ты ща оторвался? С тракта съехал? — уточнил я.
— Да, уже качу в сторону деревни! Буду там минут через двадцать! — снова взбодрился Кислый.
— Отлично… «Усы» точно за тобой не прицепились? А то как загребут под белы рученьки да наглу морду, и в околоток!
— Не-не! Они как поняли, что я уже далеко, гнаться не стали.
— Всё! Гони к своим. И спрячь пока машину куда-нибудь, чтобы не опознали, если объезд делать будут. И вообще, лишний раз не высовывайся! Понял?
— Понял я, понял!
— Всё, удачи!
— И вам!
Я посмотрел на Бубна, а тот развёл руками:
— Я слышал не всё, но за ним, выходит, сначала гнались неизвестные, а потом полиция?
— Да, примерно так. Он ушёл ото всех и почти в деревне. А вот что делать нам? — задумавшись, я даже начал отбивать пальцами такт игравшей по радиоточке мелодии.
— Если кабан справится, мы на виду и не появимся! — заметил Бубен.
— Ага… — проговорил я, глядя, как из подземки вываливается маленькая кучка пассажиров.
Поезда в Ишиме ходили до четырёх утра, а затем следовал двухчасовой перерыв. В общем, нашей заказчице не было никакой нужды спешить. И всё-таки Алёна, которую я заметил среди выходивших, зачем-то приехала раньше.
Впрочем, автобусы в любом случае уже не ходили. Но ведь и она двигалась совсем не тем пешим путём до дому, который описала нам!..
Точнее, сначала-то девушка шла правильно, к скверу… Но поскольку остальные вышедшие из подземки забирали в сторону, то и Алёна туда, где ждал её наш кабан, не пошла.
Вместе с людьми посеменила по оживлённой улице.
— Какого, мать её, хрена? — выдавил из себя я. — Куда её понесло? Вон она! Смотри!
Бубен уставился на девушку, которая, нервно озираясь, двигалась с толпой людей. А я посмотрел на кабана, который так и продолжал сидеть на скамейке, выжидающе поглядывая на пустую дорогу.
Заметить уходившую Алёну он не мог из-за лёгкого снежка, валившего с неба. Это нам с Бубном было отлично видно и кабана, и девушку: мы-то как раз находились между ними.
— Струсила! — выдал вердикт Бубен. — Побоялась в тёмное раменье идти.
— Ять! — выразил я своё отношение к происходящему.
— Не, деваху бросать не дело. Она пойдёт кружным путём по улице. Может, осторожно двинем за ней?
— Да просто великолепно! Не пойдёт она по улице! Она, как овца, со всеми пошла! — рыкнул я, указывая на девушку, которая в этот самый момент свернула во дворы.
— Федя, смотри: вон он, тот задохлик! — Бубен мрачно кивнул на догоняющего толпу молодого парня.
На мой взгляд, парень, спешивший вслед уходящим пассажирам подземки, задохликом не выглядел. Да, долговязый, жилистый, но бежал он хорошо, не напрягаясь.
Вот только умудрялся сутулиться даже во время бега. А ещё нервозно косил глазами по сторонам.
