— Возможно… Я никогда не думала об этом, Федь. Я радовалась, что всё закончилось, и от нас отстали, — мать качнула головой. — Но ты, наверное, прав. Покровская сказала, что им было нужно сердце рода. Брат говорил, есть два вида таких артефактов. Один — созданный людьми из обычных материалов при помощи рун и теньки. Другой — что-то вроде воплощения теньки в материальном мире. А ещё он говорил, что толком никто не понимает, как появляются такие артефакты.
— Наше сердце и сердце Покровских — из таких? — догадался я.
— Да, так и есть. Во всяком случае, как мне брат говорил, — не стала отрицать мать. — Когда-то давно жили два друга-приятеля Панкрат и Тимофей. У обоих были братья и сёстры младшие. И у обоих не было родителей. Жили они где-то под Владимиром… Перебивались с хлеба на воду, семьи тянули, как могли… Когда повзрослели, решили идти в очередной поход, который цари собирали. Сколотили ватагу из приятелей, вооружились, кто чем, ну и присоединились к войску. А перед этим зашли за благословением в храм Покрова-на-Нерли. Так и начался поход нашего предка Панкрата по прозвищу Седой. Он ведь потом и имя почти не использовал, только прозвище…
— Это более длинная история, чем Авелина рассказывала, — заметил я.
— Так и она не всё рассказала. Может, не помнит. А может, не хочет рассказывать. Ты девочку не вини: ей тяжко в жизни пришлось… В общем, где-то здесь, под Ишимом, войско столкнулось с огромной ордой отродьев. Поначалу вои побеждали, погнали врага на юг. Но к югу от будущего Покровска-на-Карамысе случился страшный бой. Передовые отряды людей столкнулись с новой ордой отродьев. Многих перебили, другие заняли высоту и окопались. Дрались несколько дней, пока основные силы подходили. А когда царское войско пришло, оказалось, что в живых остались только Панкрат и Тимофей.
— А сердца рода? — спросил я.
— А вот сердца их и защитили. Главная сила сердец Покровских и Седовых — это как раз защита. Царь тогда назвал наши два рода «трисердыми». Ведь артефакты бились, как живые сердца. Говорят, что защита у них была такой, что пробить никто не мог. Под этой защитой царь повелел Панкрату и Тимофею город основать и держать. Чтобы два друга отныне всю южную границу от Тьмы охраняли.
— А почему, кстати, правителями земель стали именно Покровские?
— Тимофей происходил из семьи священника. Умел читать, писать и счёт освоил хорошо. Слово Божие знал, говорить умел. А Панкрат был умным, хитрым, но всё больше воином да охотником. Вот и разделили они обязанности. Один правил, судил и хозяйственные вопросы решал. А другой — больше охранял. Так два наших рода и прожили до самого двадцатого века.
— А потом? — спросил я, потому что мать замолчала.
— Да рассорились они, Федь! — ответила мать, горько усмехнувшись. — Уже и не помнит никто, в чём причина ссоры-то была… В итоге, наш род собрал вещи и перебрался в Ишим, под крыло Дашковых. А Покровские остались в Покровске-на-Карамысе… Оттуда новости разные приходили, Дашковы в те земли нос не совали: отдельный же род у Покровских был, почти княжеский. А потом стало известно, что местные рода устроили войну с Покровскими. Кремль спалили, много людей погибло… Тогда-то в первый раз царь и приказал вмешаться. Прислал войска. Вражду вроде бы остановили… Но уже столько крови пролилось, что такой пожар, Федь, не затушить. Продолжали они убивать друг друга. И никакие увещевания не действовали. Так, почти за столетие, и добили весь большой род. Много там было людей, а почти никого не осталось.
— А зачем Покровские к нам приезжали в девяностые годы? — спросил я.
— Ты знаешь, да? — удивилась мать.
— Нашёл одну подшивку, где новость была.
— Ну, мне тогда меньше рассказывать… Да, так и было: приехали. У нас большой праздник тогда объявили… — мать улыбнулась, взгляд её затуманился. — Танцы устроили, весь наш род собрался… Причину я не знаю, Федь. И брат не знал, почему так встретили. Но в ту ночь праздник обернулся большой кровью… На нас напали сразу несколько родов. Первый час сердце рода держало защиту, а потом они всё-таки прорвались. Твоя бабушка погибла, защищая поместье. А я видела, как её, мою маму, разорвало напополам заклятьем… Я кричала, плакала, но на меня не обращали внимания — бой же был. А под утро, победив, но потеряв своих гостей, взрослые будто с ума сошли. Да и немудрено. Правда… Я ведь сама чуть не спятила тогда. Помню, как кричала: «Убейте их!» и держалась за мамину руку… На юге Ишима в тот день полыхало зарево пожаров. Отомстил наш род кроваво, да…
— И нас пытались остановить? — спросил я.
— Брат рассказывал, что отец заперся в кабинете. Ему царь позвонил. Они недолго проговорили, а когда отец вышел, сказал, что всё, обратного пути нет. А потом все ушли. Ну а утром вернулся только дядя. Его казнили через неделю. Осталась я, брат и одна из бабушек, которая не была двусердой.
— Не было разве других детей? — удивился я.
