Пьера тоже дёрнул по поводу документов на землю. Заодно предупредил, что это не так уж срочно, обозначив сроки, названные старостой.
В общежитие приехал очень поздно. К счастью, Семён Иванович ещё не спал. Попенял, конечно, что пора бы и режим блюсти, но больше для проформы…
А стоило подняться наверх, как, несмотря на поздний час, меня поймала Покровская. Я ещё только открывал дверь комнаты, когда она выглянула из своей и, подойдя, молча встала рядом.
Вот только… Шёлковая пижама изящно обрисовывала упругие девичьи формы, и это, честно говоря, мешало адекватно воспринимать её вечерний визит.
— Привет! Ты чего? — спросил я, наконец-то справившись с замком. — Чаю?
— Не… Я потом спать буду плохо, — девушка замотала головой. — Федя… А ты можешь мне помочь?
— Помочь? Могу, — кивнул я. — Что нужно-то?
— Мне надо завтра утром в город выехать, — призналась Авелина. — А я… Я опасаюсь ехать одна. Мне надо документы отправить. А вестовая служба завтра только до десяти утра работает.
— Вообще я завтра хотел машину закинуть Кислому… Помнишь, он мне с переездом помогал? Он сейчас в деревне живёт. Но могу сначала завезти тебя в Вестовую службу, потом вернуть в училище, а уж дальше — к нему. Только обратно, извини, не на моей машине поедем, а… Ну тоже на моей, но машинка будет попроще. Согласна?
— Согласна! Спасибо! — Авелина улыбнулась и даже дёрнулась было в мою сторону, чтобы, видимо, обнять, но передумала. — Ты даже не представляешь, как меня выручил. Мне эти документы стряпчим надо срочно передать…
— Как ты раньше-то с ними работала? — удивился я.
— А раньше мне Мария Михайловна и машину, и охрану выделяла. Но её уже нет в училище: поздно очень. И на звонки она почему-то не отвечает.
— Хм… Обычно она всегда на связи, даже поздним вечером! — удивился я. — Ты не переживай, всё сделаем… Только выедем пораньше. Во сколько там вестовые работу начинают?
— В шесть утра.
— Тогда к шести и поедем. Извини, что так рано. Просто дел куча, надо всё успеть.
— А так даже лучше! — заверила Авелина. — Спасибо ещё раз. Ты как соберёшься, сразу стучи мне. Я заранее встану.
— Договорились, — кивнул я. — Спокойной ночи?
— И тебе! — с секундной задержкой ответила Покровская, улыбнувшись и сделав пальцами какое-то подобие прощального жеста.
В комнате меня уже поджидал Тёма. Он практически опустошил миску и теперь осуждающе смотрел с кровати, вылизывая себе под хвостом. Так что для начала я быстренько покормил кота, затем завёл будильник на трубке — и завалился спать.
А утром проснулся, будто вообще ни на полглаза не вздремнул. Раньше я такого за собой не замечал. Даже четырёх часов сна нормально хватало. Будь я просто Федей, наверно, сейчас вообразил бы невесть что. Однако опыт подсказывал, что это накапливается усталость. Та самая, которой я очень боялся в начале осени.
Постоянная учёба, нервотрёпка, недосыпы, драки с убийцами, частые визиты в лекарню с ранами… Организм, хоть и молодой, потихоньку начинал сдавать. Я постепенно приближался к пределу своих физических возможностей. А усилить организм, как это умели двусердые выше шестого ранга — пока не мог.
Пришлось вновь заваривать очень крепкий чай и, приняв контрастный душ, экстренно приводить себя в порядок. А в пять двадцать утра я уже стучал в дверь Авелины Покровской.
Девушка открыла почти сразу. На ней были плотные обтягивающие в бёдрах брюки, бесформенная толстовка и длинный пуховый кафтан до колена. На груди висел неизменный короб с артефактом.
— Доброе утро! Готова? — спросил я.
— Да! — Авелина скептически осмотрела меня и мои круги под глазами. — А ты вот, кажется, не очень…
— Ещё найду время выспаться! — улыбнулся я. — Сейчас пройдёмся по морозцу, и проснусь окончательно.
А морозец, к слову, оказался весьма и весьма кусачим. Зима надвигалась на Ишим всей своей мощью — со снегопадами, холодами и круглосуточно пасмурным небом. Унылая пора, что уж говорить…
Хорошо ещё, «тигрёнок» завёлся сходу. Рыкнул двигателем и деловито зашуршал. Сразу видно, что делали его для сурового климата.
Выехав с парковки училища, мы покатили по пустым утренним улицам в сторону Вестовой Службы.
— Ты поговорил с мамой, да? — спустя десять минут молчания спросила Покровская.
— Поговорил, — вздохнул я. — К сожалению, она мало что рассказала. Чего-то не знает, а чего-то уже не помнит.
— А что конкретно ты бы хотел узнать? — ещё спустя минуту тишины спросила Авелина.
— Ну для начала… С кем твой род воюет? И с кем, соответственно, мой закусился в девяностые? Я же должен знать, кто наши враги.
— Те, кто был на виду — уже все мертвы… — отозвалась Авелина. — А изначально мой род воевал против Степных. Были у нас такие в подчинении… Правда, от Степных лет сто уже только память осталась. А война по-прежнему идёт…
— Подожди, ты что, не знаешь, кто твои враги? — удивился я.
— Кого-то знаю, кого-то подозреваю… — уклончиво ответила девушка.
— Звучит так, будто отвечать не хочешь, — хмыкнув, заметил я.
