— У меня с собой прошение к царю о приёме моих земель… — вмешался в мои размышления тихий голос Авелины. — Если царь подпишет, тогда земли перейдут к тебе… Ну не сразу, конечно, а со временем. Рода-то у тебя нет, и пока не будет, ты с землями ничего сделать не сможешь. Они как бы будут под царём…
Опасный дар… И не только потому, что тогда могут открыть охоту за мной. Но и потому, что царь может решить, что лучше уж помереть одному отдельно взятому Фёдору, чем в его государстве снова появится большой кусок земщины.
Усилием воли я задавил в себе раздражение. Авелина, скорее всего, действительно не понимала, на что меня подписывает.
— Я тоже смогу такое прошение написать? — уточнил я.
— Когда будет род, — кивнула Авелина. — А сейчас ты ещё не можешь представлять Седовых…
Подумав, я решил не объяснять ей, что теперь могу и не дотянуть до своего рода. Придумаю что-нибудь. В конце концов, передам царю, что не нужны мне эти опасные земли — да хоть через того же Иванова, Бубна или Верстова…
В общем, вопрос был решаемым.
— Слушай… А что твой род не поделил с подчинёнными родами? — спросил я.
— Они какое-то предательство замыслили… — нахмурилась Покровская. — Подробностей не знаю. А ещё там история была с защитой рубежей… Но по этому поводу тоже без деталей… А чего мы, кстати, дальше не едем? Ты же спешил…
— Извини, в голову одна мысль пришла! — ответил я, снова трогая «тигрёнка» с места. — Пока делиться не буду, это просто догадки… Но со временем, наверно, расскажу.
Остаток пути проехали молча. После посещения Вестовой Службы, где всё прошло быстро, заскочили в мастерскую Шурупа. За проверку и ремонт «сокола» с меня содрали шестьдесят рублей. Зато Шуруп пообещал загнать «тигрёнка» в гараж до вечера.
Вырулив из мастерской на «соколе», мы поспешили обратно в Васильки. Когда проезжали мимо моего старого дома, остановились ненадолго посмотреть на пепелище. Кислый не соврал: и вправду, сгорело всё подчистую. И даже скамейка за забором. Всё-таки надо выбрать момент и сообщить об этом маме. Но я боялся, что после такого удара она вновь уйдёт в себя.
А потом, когда уже почти выехали из Усадебного угла, где-то неподалёку раздался взрыв. Авелина не поняла, что за грохот, а я вот сразу узнал звук. И начал вертеть головой.
— Что это? — закусила губу Покровская.
— Взорвалось что-то… Будь начеку.
— Я перенастроила защиту на артефакте, — нахмурив брови, ответила Авелина. — Нам ничего не…
Договорить она не успела: из ближайшего прохода между заборами вылетел встрёпанный высокий мужчина в дорогом костюме. Увидев нас, он встал на пути машины и властным жестом выставил вперёд руку с металлической пластиной.
Очень знакомой, к слову, пластиной. В лучах утреннего солнца на ней блеснуло изображение метлы и собачьей головы.
— Это опричнина, езжай быстрее мимо! — тихо шепнула Авелина.
— Это Иван Иванович, — сообщил ей я. — И, боюсь, сбежать не выйдет…
«Сокол» мягко притормозил перед опричником. А я открыл стекло и, высунувшись, сообщил:
— Доброе утро, Иван Иванович! Зря вы так здесь… Будь водителем не я, а кто-то другой из местных, он бы только скорости прибавил. С камерами у нас здесь беда, да… И с правопорядком тоже…
— Доброе утро, Фёдор Андреевич! — чуть вскинув брови, отозвался Иванов. — А вы что тут делаете? И кто там рядом с вами?
— Авелина Покровская, — представил я свою спутницу. — Везу её в училище.
— Покровская? — на миг лицо Иванова застыло, а потом губы растянулись в усмешке. — Ну прямо волшебство совпадений, да?
— М-м-м… О чём вы? — с подозрением уточнил я.
— По пути объясню… Фёдор Андреевич, мне нужно ваше содействие! — сообщил Иванов, без разрешения открывая дверь и плюхаясь на заднее сиденье.
А затем огляделся, высунулся на улицу и прокричал:
— Ну и чего встали? Живее!
— А кто живее-то? — спросило, появившись из-за забора, ещё одно знакомое лицо, а именно Бубен. — У вас там два места осталось, а нас трое…
— Ты беги за подкреплением! И Соколу скажи, чтобы за нами следили! — ответил Иванов. — А остальных живо сюда!
— Ой… — тихо пискнула Авелина, когда из-за забора вынырнули Константин и Мария Михайловна.
— Фёдор Андреевич, не в дружбу, а в службу… Поработайте водителем, а! — то ли попросил, то ли приказал мне Иванов. — Выжмите из этой машинки всё, что можете.
— След тает!.. — буркнула погружённая в себя Малая, усаживаясь позади, а затем подняла взгляд, увидела меня и Покровскую…
И замерла.
— Доброе утро, госпожа проректор… — кивнула Авелина.
— Здравствуйте, Мария Михайловна, Константин! — ответил я.
— На этой машине мы не поедем! — отрезала Малая, попытавшись вылезти, но Костя и Иванов вцепились в неё мёртвой хваткой, отчего проректор ещё больше занервничала. — Хватит уже моих учеников подставлять, а!.. Тем более, этих двоих!.. И так вечно по грани ходят!
— Не сейчас, Мария Михайловна. Фёдор, дави уже! — негромко попросил Иванов.
— Куда ехать-то? — усмехнулся я.
— Маша! — Костя посмотрел на Малую, а та, скорчив недовольное лицо, кивнула вперёд. — Пока туда…
Я тронул машину и покатил по улице, набирая скорость.
