— Вот и пусть молчит! Седов, етить твою, ты хоть знаешь, что мне твой дед наговорил⁈ — проревел царь. — Молчишь⁈ Не знаешь⁈ Да⁈.. Я тоже ещё не все слова узнал, которые он мне сказал! Так что молчи, пока я все не узнаю… Иванов!
— Я! — отозвался опричник.
— Головка от буя! Перезвони, когда руки будут свободны! — пробурчал царь, и в трубке зашумело.
А я поймал в зеркале заднего вида невозмутимый взгляд опричника и как-то сразу успокоился. Этот жук точно знал, что делает. И гнев монаршьей особы его, похоже, не особо волновал.
— Можно открыть уши! — заметил Иванов, обведя взглядом всех, кто сидел в машине.
— Это царь был? — слабым голосом спросила Покровская.
— Не-е-ет! Что вы, Авелина Павловна! — ехидно отозвался опричник. — Это был тот единственный за всё время после падения Речи Посполитой придурок, который решил выдать себя за него!
Новая трель звонка заставила Иванова снова чертыхнуться и ответить, в то время как все остальные, кроме меня, машинально потянулись к ушам.
— Бубенцов! Ты где?
— В твоей машине! Сзади прицепом две руки! — недовольно проворчал тот. — Куда ехать-то?
— Пока что на южный тракт! — отозвался Иванов, отбивая вызов, а потом спросил: — Мы же на южном тракте, да?
— На нём, — ответил я, чуть расслабившись.
Город остался уже позади, и мы летели мимо предместьев. Трасса впереди была почти пуста, если не считать одиноких грузовиков, которые мы обходили без особых проблем.
— Иван Иванович, мотор долго не проживёт! — предупредил я.
— А сколько ему осталось? — с интересом спросил опричник.
— Да поскорей бы уже сдох! — возмущённо пропыхтела Малая.
— Кто знает… — ответил я. — Авелина, можешь взять мою трубку и найти там Кислого?
— Сейчас… — девушка принялась копаться в подстаканнике, где я хранил устройство, а затем в контактах. — Нашла!
— Набирай, — вздохнул я.
В трубке раздались гудки, а затем бодрый голос Кислого:
— Седой, брат! Чё как?
— «Чё как»? Это что за абракадабра? — шёпотом переспросил Иванов.
— Это на молодёжном! — буркнул Константин.
— Кислый, у вас там есть, чем машину оттащить? — спросил я.
— Найду… — сразу погрустнел очень догадливый Кислый.
— Тогда ищи… У меня тут, понимаешь, огонь! И, кажется, мотор я вот-вот добью! — сообщил я.
— Понял, брат! Бегу, брат! А вы с «соколом» где? — Кислый, судя по хрусту на заднем фоне, и в самом деле уже бежал, прямо-таки по мёрзлому снегу.
— Идём по южному тракту, — ответил я. — Если проедем поворот к тебе, я скажу… И если свернём, тоже скажу. Давай, отбой… Отключай!
Авелина послушно ткнула пальцем в отбой звонка.
— «Чё как»? — упорствовал в желании новых знаний Иванов. — Что это означает вообще, Фёдор Андреевич?
— Привет, как дела и чего звонишь. И всё это одновременно, — пояснил я. — Очень экономит время, как видите.
— Этот мир скатывается в упрощение… — тяжело вздохнул опричник.
— След прямо ведёт, — сообщила Малая. — Стал чётче.
— Это пока ничего не значит, — возразил Иванов. — Мы едем с такой скоростью, что можем его просто догонять. Идём дальше по следу. Стирающее плетение не может бесконечно работать.
Когда мы пролетали поворот на деревню Кислого, я заметил, что оттуда выползает трактор. А через несколько секунд завибрировала моя трубка.
— Авелина, можешь вызов принять? — попросил я, не отрывая взгляд от дороги.
— Седой! Ваще огонь! Это ты пролетел⁈ — раздался восторженный голос Кислого.
— Я! — хмуро ответил я.
— Андрюх! Слышь! Ты спроси, он там взлетать не станет? — раздалось на заднем плане. — А то мой трактор только по земле ездит, ага…
— Со стороны ещё круче, чем изнутри, ваще! — заверил меня Кислый. — Идём за тобой, Седой!
— Андрюх, да ты спроси! А если взлетят? — снова раздался голос.
— Дядь Вань, да сто пудов не взлетят! — отмахнулся Кислый, забыв отбить вызов.
— Авелина, можешь отключить? — вновь попросил я сидящую рядом девушку.
— Ага… — закивала та, обрывая звонок.
— Поворот! Право! — сообщила Малая.
Поворот с тракта на просёлочную дорогу был ещё далеко: Мария Михайловна предупредила сильно заранее. Но что толку? Если в городе я ещё умудрялся как-то вписываться, то здесь даже из полосы боялся смещаться.
— Не впишешься… — заметил Костя, тоже подумав об этом. — Выключить твой «огонь» как-то можно, Федь?
— Можно, — согласился я. — Только потом, чую, эта машина никуда не поедет.
— Я помогу! — пообещал Иванов.
И он помог, хотя в поворот мы входили по ужасающей траектории, с заносом и почти улетев в кювет. Да и дальше машина вела себя, как дикий жеребец. Всё-таки сельская дорога — это уже ни разу не трасса. Как бы Иванов ни раскидывался своими плетениями, удерживая «сокола» на дороге, но теперь под нами даже асфальта не было!
Нас мотало, нас подбрасывало, нас беспощадно трясло… Машину то и дело начинало заносить на ровном, казалось бы, месте. И как бы я ни пытался сбросить скорость, ниже сотни она не опускалась. Так что я просто держал руль и надеялся на лучшее.
