— Да миллионов тридцать, — усмехнулся Иванов. — И это с учётом того, что смертность там запредельная. Зато почти каждый крупный род держит в Серых землях свои поместья, чтобы творить запрещённые дела. А ещё каторжные поселения, рода-изгои, бежавшие от царского гнева, искатели приключений… Кого в Серых землях только нет.
— И перебои со связью, — понятливо кивнул я.
— Всё верно… Возвращаясь к главному: именно в Серые земли, по версии ПУП и РУТ, двинулся сбежавший дьяк. Поэтому везде, где он мог в итоге появиться, расставили засады. Одна была в Ишиме. Другая в Тоболе. Но тобольская не выстрелила. Преступник то и дело менял документы, идеально ускользал от слежки… Но тут вмешались случай и предвиденье. А именно вы.
— Я? — выпучив глаза от удивления, я указал на себя.
— Да, снова вы, Фёдор Андреевич. Ваша, скажем так, «неудержимость»… Ваше маленькое дело по защите двусердых… Ваша расправа над двумя убийцами… В итоге, на вас с Бубенцовым вышло сообщество людей, связанных с ромеями. Вся эта заруба между обычными и двусердыми умело подогревалась из-за границы. Деньгами, пособиями, колдовством, артефактами… И вот тут-то нам и помогло предвиденье.
Я с интересом уставился на Иванова, ожидая продолжения.
— Незадолго до моего прибытия в Ишим… Мне было сделано, скажем так, предсказание… Согласно ему, если я наперекор царской настойчивой просьбе не буду спешить в Ишим, то дело с тамгой сдвинется с мёртвой точки. Ни царь, ни главы ПУПа и РУТа об этом не знали. Я сумел выполнить условие: явился уже тогда, когда Бубенцов устроил бойню. После которой пришлось ему устроить выволочку и напомнить, что если он хочет во Владимир обратно — надо учиться держать себя в руках. И не срывать планы товарищам из ПУП и РУТ. Ну а заодно мы устроили большую вылазку опричнины в город Ишим… — Иванов усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги, мелькавшей в свете фар. — Вот тут-то наш дьяк наконец-то и попался.
— Из-за вылазки? Как это связано? — уточнил я.
— Он удачно для себя устроился в караване из Серых земель. Но мои люди вокруг всех въездов в Ишим расставили точки пропуска, чтобы досматривать крупные грузы. И грузы каравана, в котором ехал дьяк, в том числе. Если бы я приехал раньше, то вас с Бубенцовым никто бы не тронул. Детишки богатых купцов не засветились бы. И не пришлось бы устраивать досмотры и обыски. А так всё сложилось. Дьяк запаниковал и начал искать выход на своих покровителей, греков…
— А разве он заранее не знал, на кого выходить? — удивился я. — Обычно ведь оно так работает. Ну, судя по разным книгам о приключениях…
— Знал. Но, как мы подозреваем, встретить его должны были южнее… Понимаете, Фёдор Андреевич? — усмехнулся Иванов.
— А южнее теперь Тьма… — понял я. — Он не знал о нашествии.
— Не осознавал размаха, — подтвердил Иванов. — Пришлось звонить по уже засвеченному номеру. Ну а тут всё завертелось… И да, вам, Фёдор Андреевич, может казаться, что мы в одиночку гоняемся за преступником. Но на самом деле задействована вся государственная машина. Пограничная служба, Полицейский Приказ, Космический Приказ, Военный Приказ, не говоря уже о ПУП и РУТ. Мы сейчас едем, а где-то там тысячи людей просеивают данные, чтобы вычислить пути-дороги наших злодеев. Именно эти люди, кстати, сделали вывод, что ромеи не рискнут соваться в Эран.
— Чем так важна эта тамга? — спросил я и, заметив удивление на лице опричника, постарался объясниться: — Я ведь был обычным… Не очень понимаю ценность подобных вещей.
— Но вы же понимаете размах личности Джучи? Вам же говорили о нём в гимназии? — уточнил Иван Иванович.
Я, конечно, мог бы сказать, что понимаю масштаб личности Джучи даже глубже. Потому что знаю, куда его войска добрались уже при его сыне Батые в другом мире. Но, конечно, я промолчал. В этом мире для Руси монголы были героями, вставшими стеной на пути Тьмы. Тумены, которые должны были сокрушить всю Среднюю Азию, Русь и восток Европы — погибли в степях, сдерживая наступление отродьев.
Только в местном Китае, который Чжунго, монголов не любили. Чингисхан успел начать завоевания, и Китай пострадал первым. А когда Тьма разделила монгольскую империю пополам, чжунгарцы быстро разобрались с захватчиками. Гораздо быстрей, чем в мире Андрея.
— Сын Чингисхана получил в управление земли к северо-востоку от Монголии, а затем взял и подчинил остальные местные народы, — кивнул я.
— Верно, — кивнул Иванов. — А ещё он не родной сын Чингисхана. Он родился вскоре после возвращения Борте, первой жены правителя, из плена меркитов. Об этом знали все. Даже имя Чжучи переводится как «гость». Ему был передан маленький улус на самом западе монгольских владений. И этот улус он превратил в огромную империю, которая простиралась до самого Кавказа. Местные народы признавали только его власть. Личную. А не монгольскую. Его тамга — это не только артефакт, но и символ власти над всеми землями к западу от Иртыша. Она была утеряна во времена нашествия Тьмы…
Опричник сделал паузу. Причём с таким лицом, будто катал на языке какой-то секрет, как истинный гурман, наслаждаясь его вкусом.
