Пару раз нас пытались достать гранатами, но щит Иванова надёжно отбивал их ещё в полёте, и взрывы вспухали за его пределами. В теневом зрении я видел, что опричник оставил мне и Косте для стрельбы лишь небольшую щель у самой земли.
Однако и у врагов были щиты, хотя среди них не было двусердых. Похоже, использовали какой-то защитный артефакт, который держал мощную защиту. И все наши попытки его пробить не приводили к успеху.
— Сразу видно греков… — пробурчал Костя, меняя магазин. — Накопителей столько, что сеять можно…
— Скоро помощь подтянется! Несутся, как могут! — успокоил его Иванов.
Помощь подтянулась минут через пять. Вначале со стороны пробки и брошенных машин воздух взрезала плотная стрельба: это домчались отставшие опричные стражники. А затем со стороны Хвалыни и вовсе показался вертолёт.
При его появлении наши враги решили заканчивать с удержанием дороги. Оставшиеся в живых даже попытались отступить. Я бы, правда, на их месте продолжал стрелять, потому что в степи найти человека с воздуха несложно… Но когда начинается паника, думать становится тяжело. Так что враг побежал, а вертолёт принялся методично срезать беглецов из пулемёта. Впрочем, после того, что они устроили, милосердная поездка на каторгу им уже не светила.
Вернувшись в машину, мы объехали затор и понеслись дальше по пустому тракту. Вот только одна беда — след был потерян. И преследование мы продолжали лишь потому, что дорога тут была одна-единственная. Даже свернуть некуда было, разве что по голой степи рассекать.
Через час зазвонил телефон Иванова. Взяв трубку, опричник выслушал какое-то сообщение, поблагодарил и отключил вызов.
— Их засекли со спутника, — сообщил он. — Подъезжают к Элсту. Там их попытается задержать местная полиция. Но… Что-то я не уверен, что у неё получится.
У полиции не получилось. Когда через полчаса мы подъехали к Элсту, то наткнулись на место перестрелки. Три десятка полицейских машин стояли на обочине. Посреди тракта лежали остовы ещё десятка сгоревших автомобилей. Да и количество карет скорой помощи намекало, что бой здесь был очень жаркий.
— Есть след! — сообщила Мария Михайловна. — Ведёт на запад.
— Да им тут уже деваться некуда… — отозвался Иванов.
Проехав город, мы снова понеслись по тракту на запад. Пока ехали, у Иванова снова зазвонил телефон. На этот раз ему сообщили, что группу всё-таки удалось задержать у Маныческого водораздела. Скрытень, то бишь шпион, и его люди решили с боем прорваться через мост. Однако их уже ждали на другой стороне.
Ещё через пятнадцать минут мы подъезжали по дамбе к месту задержания. На всём её протяжении дымились остовы сгоревшей техники. Я насчитал около тридцати машин. И ещё несколько машин, изрешеченных пулями, встретили нас на противоположном берегу.
Собственно, остановить прорыв удалось военным, которые встали лагерем на другой стороне. Встретивший нас сотник царского войска доложил обстановку:
— Живыми взяли четверых. Они использовали какой-то артефакт и уснули. Сейчас лежат в полевой лекарне. Можете осмотреть.
В полевую лекарню отправились всей толпой, включая кота. Военный лекарь, смерив нас и особенно Тёму взглядом, всё-таки не стал никого прогонять, а провёл в закуток, где на четырёх лежанках находились пленники.
— Это какие-то усыпляющие чары! — пояснил он. — Раньше с таким не сталкивался. Так что… Даже не представляю, сколько они теперь проспят.
— Обследовали уже всех? — спросил Иванов, разглядывая людей, лежавших на койках.
— Да, — кивнул лекарь. — Все спортивные, здоровые… Ну если не считать ранений, которые получили в бою.
— Странности? — уточнил Иванов.
— Вот у этого, — лекарь показал на темноволосого жилистого мужчину с орлиным носом. — У него какие-то уплотнения под кожей.
— Где? — спросила Мария Михайловна.
— На плечах, на руках, — ответил лекарь.
Подойдя к лежащему мужчине, Малая стянула одеяло и попросила:
— Покажите место!
— Извольте, вот! — лекарь ткнул пальцем в точку на плече.
Мария Михайловна долго щупала уплотнение и хмурилась. Я успел осмотреть мужчину даже в теневом зрении, но ничего особенного не заметил. Разве что для обычного он выпускал слишком много теньки.
— А он не может быть двусердым? — поинтересовался я.
— Я тоже заметил избыточное выделение энергии, — согласился лекарь. — Но шрамов, сами видите, нет… Разве что скрыли под хорошей иллюзией. Но у нас здесь нет оборудования, чтобы её снять.
— Нужен скальпель, — наконец, проговорила Малая. — Надо вскрыть уплотнение.
— Я могу поинтересоваться, зачем? — оживившись, уточнил лекарь.
— Откровенно говоря, мне тоже интересно… — кивнул Иванов.
— Это грек, скорее всего. Или как-то связан с греками, так? — напомнила Малая.
— Скорее всего, — кивнул Иванов.
— Ромеи после открытия кристаллов-накопителей далеко продвинулись в их изучении, — Малая ткнула пальцем в плечо мужчины. — Наиболее развито у них направление иллюзии и маскировки. Некоторые техники предполагают, что это делается путём внедрения накопителей под кожу, с привязкой к плетениям. Надо извлечь накопители, чтобы понять, что не так с этим человеком.
