И всё же чувствовалась в этом реликте прошлых эпох какая-то мощь, которую Руслан опасался. А потому предпочитал действовать у газетчика за спиной.
— … Боюсь, слово — не воробей, вылетит — не поймаешь… — не дождавшись ответа, сам продолжил он.
— Слово-то уже не поймать, есть такое дело… — кивнул Антон Михайлович, шевельнув вторым подбородком, и в глубине его глаз мелькнуло что-то такое, опасное, то самое, что не нравилось Кафарову. — А вот одну молодую осведомительницу… Её, я думаю, поймать очень даже можно.
В ответ Руслан нахмурился. Ему не нравилось, куда поворачивал разговор.
Он-то рассчитывал, приглашая к себе главреда «Ишимского вестника», найти товарища по несчастью. А значит, и временного союзника.
Однако беседа определённо шла не по плану Руслана.
В этот момент в кабинет вошла его поверенная с чаем, и оба собеседника замолчали. Девушка поставила поднос на стол, взглянула на Руслана, и тот мотнул головой, показывая, что ничего больше не нужно.
Пока девушка шла к двери, Кафаров снова посмотрел ей вслед. Не мог он отказать себе в таком удовольствии… А его гость проследил за его взглядом и усмехнулся. Не дожидаясь приглашения Руслана, он потянулся к столу и сцапал одну из чашек с чаем.
И тоже посмотрел вслед поверенной Кафарова.
Руслан заметил внимание гостя к девушке, и ему оно не понравилось. На новенькую поверенную у него были большие личные планы. А чужой интерес к его объектам воздыхания раздражал Кафарова до невозможности.
Но в этот раз пришлось сдержаться. Очень уж его товарищи просили, чтобы он наладил связь с главредом «Ишимского вестника».
Один раз им уже удалось начать травлю Фёдора Седова-Покровского. Однако провернуть это во второй раз было куда сложнее.
Нужна была помощь городского головы. А тот и без того косо смотрел на подчинённых из-за судебных тяжб, возникших словно по волшебству. Пока он ещё молчал, но видно было, что терпение у него на исходе.
А значит, нужно было завершить травлю Седовых-Покровских одним стремительным ударом.
Однако сделать это без содействия СНО было проблематично.
И, как назло, Антон Михайлович Теневольский, главред «Ишимского вестника», сразу после начала судебных тяжб перестал упоминать новый род в своём издании.
Поэтому Кафаров сдержал раздражение, рвущееся наружу. И даже великодушно решил уступить старику свою новенькую поверенную:
— Понравилась вам? Хорошая девочка…
— Мне? — Антон Михайлович рассмеялся. — Поздно мне уже, Руслан Алиевич, на девушек заглядываться. Возраст, знаете ли. Был бы я двусердым, оно куда ни шло… У тех, пока жизнь теплится, есть чему твердеть. Но я-то обычный человек.
— Но… — не нашёлся с ответом Руслан.
Он же видел, как главред «Ишимского вестника» смотрел вслед девушке. Так зачем же его гость отрицает очевидное?
Ведь мужчины смотрят на женщин только потому, что хотят их. Во всяком случае, сам Руслан смотрел на них только по этой причине. Чем другие-то хуже?
— А вот ваши вкусы, Руслан Алиевич, я гляжу, не меняются, — меж тем, перехватывая инициативу в разговоре, продолжил Антон Михайлович. — Ваша поверенная очень на Ладу похожа…
— Какую такую Ладу? — удивился Руслан, не понимая, что за чушь несёт этот жирный старик.
А тот, отхлебнув чая, ещё некоторое время рассматривал орлиный профиль чиновника. И только потом произнёс, слегка наклонившись вперёд, к Кафарову:
— Девочку из нашего издания… У неё, знаете ли, такая неприятность произошла… Ей один нехороший человек много чего наобещал. Знаете же, как это бывает с молоденькими девушками, да? А едва этот нехороший человек добился своей цели, так сразу нашу Ладу и кинул…
Старый и опытный лис, он явно следил за реакцией Руслана. И наверняка заметил, как расширились его глаза, прежде чем, наконец, чиновник вернул себе самообладание.
«Вот ведь мерзкий старый жирдяй…», — мелькнуло у Кафарова в голове, пока он натягивал на лицо улыбку.
— Ах, эту Ладу… — спрятав неприязнь поглубже, качнул головой Руслан. — Милая девушка… Жаль, что уехала.
— Уехала, да… — покивал Антон Михайлович, отхлебнул чаю и тихо добавил: — А может, даже поспешно бежала…
— Бежала? От чего? — невозмутимо ответил Руслан.
Правда, на этот раз самообладание далось ему ещё сложнее. За последние годы он отвык обуздывать сильные эмоции. Это поначалу, в первые годы на службе, надо было всем улыбаться и изображать вежливость.
Однако же с тех пор утекло немало лет. И Руслан хорошо потрудился, чтобы забраться высоко, очень высоко…
Он подставлял тех, кто мог представлять для него угрозу.
Он воровал документы, соблазняя молоденьких коллег, и получал доступ туда, куда в ином случае даже смотреть не мог бы.
Он подсиживал вышестоящих, чтобы быстрее двигаться дальше.
И вот уже пять лет круг тех, с кем Кафарову надо быть вежливым, стал очень узким.
Он и Антону Михайловичу не спустил бы дерзости… Да слишком уж опасные вещи этот жирный старик говорил.
