— Да вон, хибара старая, там оне! — ответил тот.
— Ну-ну… — буркнул Толя и, мотнув головой своим людям, двинулся дальше по хрустящему снегу.
В окне развалившейся избушки не горел свет, но из трубы вилась тонкая струйка дыма, подсказывая, что кто-то внутри живёт. Хотя на взгляд Толи, жить в этом сарае можно было только временно, и только от безысходности.
Впрочем, у девки, которую невзлюбил Кафаров, и было безвыходное положение. Вспомнив молоденькую осведомительницу, Толя ухмыльнулся. Девочка была ладная. Можно будет воспользоваться, а уже потом пристрелить.
С улыбкой он проследовал за старостой дальше. А тот всё повторял с кряхтением:
— Вот ужо… Сейчас вот… Вот-вот…
Но Толю, к которому, наконец, вернулось хорошее настроение, это не раздражало.
Пусть старик бурчит, что его душе угодно. Всё равно исчезнет вместе с девушкой. Как ненужный свидетель.
— Вот туточки! — наконец, провозгласил староста, открыв покосившуюся калитку.
А затем продолжил бурчать, поспешая по тропинке среди сугробов:
— Ну и зачем дверь-то было делать там, за углом… Ой! Кто такие⁈
Звериная чуйка, которая много-много раз спасала Толе жизнь, яростно взвыла. И он ласточкой кинулся в сугроб, на лету доставая пистолет.
Падая, он успел заметить Ладу с небольшой сумкой, двух вооружённых бойцов у двери, ещё одного, прикрывавшего товарищей за поленницей…
А потом застрекотал автомат, и мимо старосты пронеслась короткая очередь. С той стороны, где ещё мгновение назад находился Толя.
— Работаем! — рявкнул один из противников, хватая Ладу под руку и выдёргивая из-под Толиного прицела.
Толя ещё дважды выстрелил и, выматерившись, перекатился в глубоком снегу.
— Руконог, обходите дом! — рявкнул он своим.
Над головой прошелестела пуля, пронзая сугроб. Стреляли на голос. Толя снова катнулся к выходу с участка и, сплюнув снег, рявкнул:
— Лёва, вали их!
Ночь разорвали одиночные выстрелы и стрёкот автоматов. Катнувшись ещё пару раз, Толя сумел высунуться и оценить обстановку.
Неизвестные, яростно отстреливаясь, уходили в лес. Одного из своих они тащили чуть ли не волоком. Но и среди людей Толи были потери: трое «кабанов» лежали на земле, окрашивая снег красным.
Староста, подвывая от страха, ковылял по снегу в сторону калитки.
На соседнем участке скулила псина. Видно, словила пулю.
Причитала какая-то бабка.
А потом совсем рядом проскрипел старческий голос:
— Ужо я вам, лиходеи!
Толя успел скосить глаза и заметить двустволку за соседним забором. И, прикрывшись завизжавшим от ужаса старостой, молниеносно метнулся в сторону.
Старик, глядевший из-за забора, подслеповато сощурился и выстрелил. Грохнул выстрел, и староста забился в руках Толи, безвольно оседая на снег.
В ответ бандит выстрелил дважды, но старик-сосед проворно спрятался за забором, откуда донеслись ругательства, визг бабки и скулёж пса.
Деревня стремительно просыпалась. Хлопали двери, загорался свет в окнах, откуда-то со стороны доносились выстрелы…
И Толя понял, что надо уходить. О чём и крикнул своим кабанам, поспешив туда, где они оставили машины.
Обернувшись, он выпустил остаток магазина по беглецам, уводивших девушку. Вряд ли попал, скорее, просто злость спустил. А затем быстро перезарядился и, пригибаясь, рванул прочь.
Уже в машине, когда остатки его людей ехали в сторону Ишима, Толя набрал номер Кафарова.
— Да, дорогой! — ответил тот почти сразу, видно, ждал новостей.
— Ушла у нас из-под носа, — мрачно сообщил Толя. — Её прикрывали какие-то частники.
— А-а-а-а-а-а! Сука! Это всё Теневольский! Тварь! — разразился проклятьями чиновник.
— Да мне плевать, — честно признался Толя. — У меня семерых выбили. Забрать не получилось. Так что я в тень.
— Её надо найти! — возмутился Кафаров.
— Тебе надо, ты и ищи. А я в тень, — сказав это, Толя сбросил вызов, выключил устройство и бросил водителю: — Давай на свалку, там пока разместимся…
— Понял, старшой! — кивнул тот.
А где-то в Ишиме один чиновник, весь в поту и на нервах, срочно искал кого-нибудь, кто поможет ему выследить девушку, чьё имя он даже не смог запомнить…
