– Ох, ты, должно быть, считаешь меня чудовищем! Не просто закуски – мы найдём поесть что-то посущественнее.
– Ну, всегда можно спуститься на кухню и поискать, чем перекусить. – Элеонора лукаво усмехнулась. – По дороге сюда я, кажется, видела тележку с горячим картофелем. Может, послать за ним лакея?
– И за пинтой эля, чтоб запить.
– О, и за заливными угрями. Или моллюсками… нет, свиными копытцами.
– Копытцами? Господи, а как их вообще есть?
Элеонора рассмеялась:
– Уверена, леди Уинстенли сможет предложить подходящие вилки.
– Перестань дразниться, шалунья!
Девушка шутливо надулась:
– Но у меня так хорошо получается.
– Это точно. Как надолго ты хочешь здесь задержаться? Мы могли бы поужинать где-нибудь в более уединённом месте.
– Ну, ты и правда чудовище! Не можем же мы уйти прямо сейчас, когда только прибыли. Её светлости без нас будет одиноко.
– Как бессердечно с моей стороны. О, кстати говоря. Леди Уинстенли хотела, чтобы вы с кем-то встретились.
– Почему же ты не сказал сразу? Надеюсь, мы не заставили их ждать.
– Ерунда. Уверен, он…
Чарльз замолчал. Они обошли бальный зал и приблизились к дверям, где их ждала леди Уинстенли. Рядом высилась одетая в чёрное фигура – инспектор Хэтчетт. Элеонору сковал страх, пробивая заслон её безмятежности.
– Быстрее! – прошипела Элеонора. – Если мы сейчас же повернём…
– Чарльз! Вот вы где, – леди Уинстенли уже приближалась к ним. Её взгляд, быстрый, острый, метнулся к Элеоноре: – Могу я отвлечь вас на минутку? Поговорите с Эдгаром, расскажите ему о днях, проведённых в Оксфорде. Он подумывает о Кембридже – вы просто обязаны его отговорить!
Элеонора положила руку Чарльзу на плечо.
– Вообще-то, леди Уинстенли, мы уже собирались уходить.
– Об этом не может быть и речи. Этот джентльмен говорит, что знает вас, мисс Хартли. Уверена, вы ведь не будете так грубы, чтобы отказать ему в удовольствии потанцевать с вами, пока я украду Чарльза.
Инспектор пристально наблюдал за ними – неподвижное тёмное пятно в бурлящем море, готовом крушить корабли и топить моряков.
– Не могу. Я потеряла свою танцевальную карточку.
Леди Уинстенли рассмеялась:
– Моя дорогая девочка, такое случается постоянно! Но мы никогда не прогоним юных леди из бальной залы за такую мелочь!
У Чарльза заходили желваки:
– Я этого не позволю.
Глаза у леди Уинстенли заблестели.
В своём деловом костюме инспектор Хэтчетт был словно кукушка среди воронов, потрёпанный в сравнении с блистательными джентльменами в чёрном. Руки у него были грубыми, лицо – всё покрыто морщинами. И всё же он приглашал Элеонору в её прекрасном бальном платье и сверкающих драгоценностях на танец. Какую бы историю ни рассказала после леди Уинстенли, обязательно выйдет что-то непристойное. Лучше уж смягчить удар.
Элеонора выпустила локоть Чарльза и коротко сжала его ладонь:
– Всё в порядке, Чарльз. Леди Уинстенли совершенно права. Когда я буду хозяйкой бала, я всегда буду помнить её учтивость по отношению ко всем гостям.
Леди Уинстенли покраснела. Чарльз так и не выпустил пальцы девушки.
– Ты уверена?
– Конечно. Иди, не беспокойся.
Чарльз позволил хозяйке увести его. Инспектор посмотрел на Элеонору и протянул ей руку; его глаза сверкнули. Девушка вложила свою ладонь в его, и они вышли на танцевальную площадку под целый шквал шепотков. Элеонора удерживала инспектора на расстоянии вытянутой руки. Его ладони сжимали её, точно наручники.
Заиграла музыка.
Хэтчетт танцевал как солдат – двигался вперёд и назад с механической точностью, резко сводя пятки вместе, сцепив челюсти. А его повороты больше были похожи на выполнение команды «кругом». Инспектор выставлял девушку в глупом свете, таская по всей танцевальной площадке. Зачем он пришёл? Что ему удалось разузнать?
– Что ж, инспектор, это…
– Я знаю, что вы сделали.
Элеонора споткнулась. Черноглазая женщина… неужели она явилась к Хэтчетту? Неужели выдала Элеонору? Нет, не может быть… она ведь не показывалась никому, кроме Элеоноры. Тогда, в доме, черноглазая стояла прямо за плечом инспектора, а он и не заметил, не видел её.
– Простите, боюсь, я не понимаю, что вы имеете в виду.
– Прекрасно понимаете, – прошипел Хэтчетт. – Сознайтесь. Не продолжайте этот фарс.
– Что вы имеете в виду?
Инспектор подался вперёд и прошептал ей на ухо:
– Я ничего не имею в виду, мисс Хартли. Я обвиняю вас в убийстве.
Девушка замерла. Танец продолжался без неё – инспектор потащил её за собой, и она чуть не упала вперёд. В груди внезапно стало тесно.
– Что?
– Лиззи Бартрам. Флора Клири. Фредерик Пембрук. Все они умерли от ваших рук.
Элеонора вздрогнула. Это ведь всё черноглазая! Она убивала, пока Элеонора… А где была сама Элеонора? Спала. Конечно же, она просто спала!
Девушка заставила себя улыбнуться:
– Да ладно вам, инспектор. Мне всего семнадцать. Юная девушка не способна на…
– Ещё как способна.
Способна, в самом деле? Нет, она не могла. Если бы Элеонора убила всех троих, она бы помнила. Но она ведь… спала. Да, скорее всего, спала.
– И какие у вас доказательства?
