– Это еще не все, – как показалось Зоргорну не без колебаний промолвил Таргиз. Ноограммы не позволяют, правда, говорить об этом с абсолютной определенностью… но не исключено, что она каким-то образом проникла в основную память и даже кое – что извлекла оттуда.
– Бред!! – Зоргорн вдруг порывисто поднялся из кресла. Таргиз невольно вздрогнул: пожалуй, ни разу не видел он Наставника таким взволнованным и даже (нет, невозможно) напуганным.
– Бред, – уже спокойнее повторил Зоргорн, это противоречило бы всему, что мы знаем о двойниках, да и о межфазовом переходе тоже. Каналы монополярны, как следует из правила симметрии.
– Но записи показаний регистрационных сенсоров новой следящей системы – а я не могу не верить им, свидетельствуют, что проникновение все же произошло.
Глядя на себя словно со стороны, Таргиз удивился, как легко и просто возразил он Наставнику, о чем еще недавно и думать не мог.
– Это невозможно, – повторил Зоргорн. Невозможно!
Секунду Таргиз колебался, но затем все же сказал то, что должен был сказать.
– Я полагаю, что связь осуществлялась уже очень давно.
– А почему сканирование этого не показало?
– Все очень просто. Следящие системы не были настроены на фиксацию того, чего не было никогда, и быть не могло. Необходимо тщательно проверить все имеющиеся записи, быть может, удастся найти другое объяснение.
Сообщение особой срочности. Всем операторам – Хранителям, свободным от исполнения обязанностей, вне зависимости от непосредственной подчиненности. Под персональную ответственность Хранителя-Наставника Зоргорна.
Немедленно приступить к всесторонней проверке данных, находящихся в информационно-логическом блоке А-Е476553-Белый. Полученные данные подлежит немедленной передаче в распоряжение Куратора-Хранителя Таргиза, Хранителя-Наставника Зоргорна и приданных им лиц.
Контроль за исполнением возлагается на комавентов секций и направлений.
Кардинал вздохнул, чувствуя, как сердце его мучительно сжалось Он был весьма образованным человеком даже для священнослужителя своего ранга. Незадолго до войны он начал работу над обширным трудом, посвященным истории ересей и борьбы с ними церкви. Ему приходилось бывать в библиотеках Константинополя и Никеи, не говоря уже о том что, он был допущен в святая святых: архивы авиньонской курии и Ватикана. Ему случалось держать в руках книги, лишь чудом избежавшие костра еще во времена папы Григория VII. (Впрочем, кажется, эта ошибка уже исправлена самой жизнью…)
И вот уже в который раз он задавал себе вопрос: как все, что произошло, могло произойти, и что делать теперь, если что-то еще можно сделать? И не находил ответа, смутно чувствуя, что все его знания и ум бессильны помочь ему.
То, что происходило на его глазах, настолько противоречило всем его представлениям о смысле истории, о мире, да что там – о самой сущности божественного провидения, что уже не первый раз он ловил себя на том, что готов возроптать на Господа. Да и разве можно ли было не отчаяться, не опустить руки?? Все, что было создано почти за тысячу лет, со времен императора Константина, то величественное здание Церкви Христовой, в основание которого легли кости тысяч и тысяч безвестных мучеников, ныне лежит в руинах. Святые алтари повержены, и мерзостные, оскорбляющие само имя Божье обряды справляют в оскверненных храмах слуги Дщери Дьявола. Словно бы и не было многих веков христианства, возникли, выйдя из тайных лесных и горных логовищ, служители древних злобных языческих богов-демонов; вновь обагрила жертвенная людская кровь дольмены и кромлехи… Откуда-то возникли сотни, тысячи ересиархов, поведших за собой темные толпы, а хвала Князю Тьмы во многих местах воздавалась открыто. Кардинал долгое время позволял себе усомниться в справедливости изрядного числа приговоров Святой Инквизиции, да и в самих ее методах. Ведь хорошо известно, что человек, если палач постарается, признается не только в том, что делал, но и чего не делал. Но, Бог свидетель, теперь он готов был раскаяться в тех своих сомнениях: ведь, как ясно теперь, слугам господним противостояли не люди, пусть сколь угодно погрязшие в грехах, а изощренный и коварный враг, не зря носивший титул Отца Лжи.
…Не только люди воевали друг с другом. Сама природа тоже, казалось, ополчилась на них. Тяжелая засуха поразила Богемию и Австрию, проливные дожди с градом, губившие урожай, прошли в Италии; жестокие бури (и это летом!) – в благодатной Адриатике.
