На улице покрапывал мелкий дождь. Ветер, неугомонный и порывистый, трепал волосы, норовя забраться под одежду и выдуть все тепло, скопившееся за время бессонной ночи. Матвей быстро пробежал, даже не успев толком намокнуть, только что забрызгал грязью штаны и сапоги. Хотя какой там грязью… Сколько прибавилось столько и убавилось.
Все еще хотелось развернуться, забыть про глупый рассказ спятившего ляха и вернуться назад, в дом, к Михаю и Дьердю. Но нет, если уж решился, надо идти. Решения принимаются один раз, и изменять своим решениям, все равно что изменить самому себе, собственной чести и совести. Так учил его дед и отец – пока были живы.
В конюшне было достаточно тепло и сухо. Тихонько похрапывали лошади, неуверенно переступая на месте с ноги на ногу. В сене возились мыши, их не было видно, но шорох был едва ли громче лошадиного храпа.
«Их тут что – целое стадо?» – совсем некстати подумал Матвей, пробираясь вглубь конюшни.
Владислав лежал на сене с открытыми глазами, словно ждал русина. Увидев Матвея косо улыбнулся, так что лицо его в свете проглянувшей Луны стало похоже на лик Нечистого с росписи в усадебной церквушке.
Русин невольно отшатнулся, но тут же постарался придать максимальную твердость взору. Негоже перед кем бы то ни было показывать свою слабость.
– Ну, зачем пришел? – тихо спросил силезец.
Матвей собрался с силами и выпалил, единым духом.
– Ты вот говорил, что… ну, когда ты видел… ну ее… уже потом, после, на тебя ее колдовство перестало действовать, потому что ты знал, кто она…
– Ну, говорил, – меланхолично ответил Владислав.
– И ее труп, он сохранился в целости и до сих пор…
– Должно быть так, на моей памяти мертвецы из могил еще не убегали, – теперь в словах Владислава прозвучала некая заинтересованность.
– А если я скажу, что знаю, как с ней справиться, и уничтожить колдовство, ты… согласишься мне помочь?
Владислав подскочил как ужаленный.
– Ты хочешь… неужели ты способен…но как??! – выдохнул Владислав невпопад, уже стоя на ногах.
– А ты отведешь меня туда? – ответил Матвей вопросом на вопрос.
– Ну, да, – скомкано молвил Владислав. И в этот миг безумная, невероятная на взгляд любого разумного человека мысль, отыскать и вырыть из безымянной могилы сохранившееся чудом нетленное тело, привезти его в лагерь Дьяволицы и изобличить дьявольского оборотня – показалась им обоим и в самом деле легкой и простой. Лишь на мгновение, но и этого мгновения вполне хватило для принятия того,
– Я готов, – тихо сказал Владислав, но слова эти прозвучали для Матвея как удар набата. И словно отвечая ему, черное небо на горизонте рваной дугой пересекла ярко-белая зарница. Но говори – что ты задумал?!
– Я расскажу тебе, позже, это, долго рассказывать и объяснять. – Но это – особое колдовство, чародейство. Белое чародейство, – торопливо добавил русин.
Несколько секунд силезец стоял, мучительно раздумывая, потом кивнул, не спрашивая не о чем.
– Тогда едем прямо сейчас, – бросил Матвей уверенно, и Владислав
вздрогнул – и сколько силы и твердости прозвучало в его голосе.
– Да, ты прав, – прямо сейчас. Нет, лучше дождаться рассвета.
– Подожди, а… – вихрем пронеслась мысль о Дьёрде и Михае. В самом деле: два привычных ко всему, опытных и бесстрашных воина были бы весьма кстати. Что он им объяснит, что скажет? Даже объясниться с ним как следует не сумеет, на своем-то угорском… Ну Дьёрдь еще мог бы понять – может быть, но Михай, с его вспышками бешеного гнева и прямо сказать – недюжим умом… Пожалуй, услышь он что-то подобное – выхватил бы тут же палаш – и прощай лях Владислав. Хотя – Владислав тоже ведь не самый слабый боец, так что неизвестно – кто выйдет живым…
Матвей завертел головой пытаясь отогнать вставшую перед взором картинку. Нет, это не то. Смутно Матвей почувствовал, что именно вдвоем они смогут сделать это. И только от них зависит успех, будет их двое или еще двадцать.
– Ты правильно решил, – кивнул Владислав, как будто прочитав его мысли.
Матвей уверенно и решительно закивал в ответ. Потому, что в глубине души страшился этой несомненной правильности своего решения. Слишком уж быстро и хорошо все сошлось. Слишком. Будто кто-то специально вложил им в руки путеводную нить. Кто-то посильнее, чем обычная судьба.
