Лина сказала, что слышит, нажала отбой и продолжила перебирать вещи в картонной коробке. Сломанный будильник, керамическая собачка с довольной улыбкой на мордашке, свадебная фотография родителей в простенькой рамке. Смотрят, улыбаются, не знают еще, что ничего хорошего их в семейной жизни не ждет. Юная невеста через несколько лет попадет под машину и погибнет, а жених начнет пить все сильнее и в итоге допьётся до цирроза.
А их дочь…
Ну в общем-то Лине жаловаться не на что.
Но все равно сердце заныло от жалости – к родителям, таким молодым и уверенным, что весь мир у их ног, к себе, одинокой и не очень счастливой, зависимой и слабой.
Лина не заметила, как расплакалась. Плакала, убирая фотографию в сумку, плакала, доставая из коробки следующую вещь. Куклу.
Маленькая пластмассовая куколка в грязном рваном платье, с ярко-синими глазами, которые смотрели живо и осмысленно. Слезы Лины капали и расплывались по ее личику, а в голову пришла старая сказка про Василису Прекрасную, которую ей, малышке, давным-давно читал отец.
Сказка забылась, подробностей Лина не помнила. Но кое-что в памяти осталось. Мать Василисы умерла, отец женился второй раз, разумеется, на злой женщине, у которой были собственные дочери. И все они завидовали Василисиной красе. Изводили, мучили, а под конец послали к Бабе-яге за огнем.
Лине запомнилось, как страшна была изба Бабы-яги: забор из человеческих костей, на заборе – черепа; вместо столбов у ворот – ноги человечьи, вместо запоров – оторванные руки, вместо замка – рот с острыми зубами. А еще был черный всадник, да и сама старуха – малоприятная особа. Все, конечно, закончилось хорошо – встречей с женихом и свадьбой, а помогла Василисе куколка. Куколку оставила ей матушка. Умирая, сказала, что нужно кормить ее и обращаться за советом.
– На, куколка, покушай да моего горя послушай, – вслух проговорила Лина.
Конечно, мама не оставляла ей ничего, и вообще это сказки, выдумки и полная чушь, но почему-то пальцы, державшие куколку, стали горячими, сердце забилось часто-часто, кровь прилила к лицу. Слезы высохли, появилась уверенность, что все будет хорошо.
Куколку Лина взяла с собой. Убрала в сумку, на самое дно. Назавтра зашла в магазин тканей, а после, вечером, потихоньку от свекрови, сшила куколке красивое платье. Вымыла ее, расчесала каштановые волосы, нарядила в обновку.
«Что я делаю? Зачем?» – спрашивала она себя.
Это лишь кукла, кусок пластика, никакого наказа мама перед смертью Лине не давала. Но все же молодой женщине казалось, что ухаживать за игрушкой, беречь ее – это правильно.
Она спрятала куколку в тумбочку, каждый вечер доставала ее, гладила по волосам, сама не заметила, как стала рассказывать о своих радостях и бедах.
Ей казалось, куколка внимательно, сочувственно слушает. А вскоре случилось нечто – и Лина стала думать, что так оно и есть на самом деле.
Лина не была рассеянной, хотя Инна Петровна и говорила, что у нее ветер в голове. Но каким-то образом умудрилась оставить в магазине на прилавке свой телефон.
И ладно бы просто телефон! Но дорогой, подаренный недавно мужем ко дню рождения. Свекровь скривилась. При сыне ничего не сказала, но Лине потом все мозги проела: зачем позволяешь на тебя так тратиться, он, бедный, пашет, как конь, чтобы тебе все это покупать.
При этом Лина никогда не просила дорогих подарков, телефону была бы рада любому и уж точно не заставляла мужа работать на износ, из одного рейса сразу уходя во второй, почти без отдыха. Дима хотел накопить денег и купить дом за городом – мечта такая была у человека. Лина, ясно дело, не возражала, но, если бы и возражала, это ничего не изменило бы, муж все равно всегда поступал по своему усмотрению.
А вот теперь Лина телефон потеряла. Купить новый такой же она не сможет, трех ее зарплат не хватит, к тому же заработанное она (за небольшим вычетом) отдавала Инне Петровне на хозяйство.
Кредит взять? Тоже нет, его же отдавать придется, этот факт от зоркого глаза свекрови не скроешь. Ситуация была ужасная, при мысли о том, какой ушат помоев на нее выльется, Лина задрожала.
Вид у нее был, видимо, ужасный, потому что Инна Петровна заметила, стала спрашивать, все ли в порядке. Пришлось солгать. После ужина, который она еле запихнула в себя, Лина вымыла посуду и ушла к себе, сказав, что хочет лечь пораньше.
А сама открыла тумбочку, достала куколку, стала жаловаться. Вдруг что-то точно кольнуло ее в бок. Она прокралась на кухню, взяла молока, печенья, порезала на кусочки персик, вернулась в комнату, разложила еду на туалетном столике, усадила рядом куколку.
– На, куколка, покушай да моего горя послушай, – произнесла Лина, в подробностях пересказав, что случилось.
На сердце стало спокойнее. Лина заснула, спала крепко и мирно. Утро принесло потрясение, равного которому она не испытывала никогда в жизни.
Чашка с молоком была наполовину пуста. Персик съеден. От печенья остались одни крошки. А рядом с куколкой лежал сотовый телефон Лины.
Это было настолько невероятно и поразительно, что…
