Черна, выглядящая устрашающе, затянула уже половину деревни в свои челюсти. Никто точно не помнит, когда это проклятье появилось у нас. Может быть, оно было всегда, скрываясь в тени древности.
Холодный снег скрипит под моими ногами. Стужа пронизывает до костей, выдавливая дыхание.
Останавливаюсь перед Черной, – это чёрное облако, которое поглощает всё вокруг. Внутри неё – ничего, лишь мрачная пустота, и земли внутри мёртвые, безжизненные. Там, где простираются её тёмные тени, ничего больше не растёт, ничто больше не живёт.
С тяжёлым сердцем наблюдаю, как тёмные лапы проклятия медленно, но неумолимо приближаются к моему родному дому. Медленная, но неотвратимая угроза. Ещё немного времени и то, что было моим домом, перестанет существовать.
Мы лишаемся наших земель, теряя наше прибежище. Эта тьма, она распространяется, пожирая всё на своём пути. Чувствую, что время идёт против нас, и встреча с этой неотвратимой силой всё ближе. Сердце моё тяжело от боли. Страх охватывает меня, словно тень, преследующая каждый мой шаг. Скоро произойдёт ужасное, и я боюсь, что не смогу остановить это.
– Зоряна, что ты здесь забыла? Такой мороз, а ты стоишь, как прикованная к месту.
Вздрагиваю от звука родного голоса. Смотрю на его обладателя и сужаю глаза.
– Ничего я не забыла, Всеволод. Мне нужно быть здесь, я должна понять, что происходит.
– Действительно? И что же ты разузнала? – посмеивается он.
– Ничего, – сдаюсь я.
– Тогда пошли к костру. Иначе в ледышку превратишься.
Я смотрю на Всеволода, и не могу удержаться от улыбки. Внешность его радует глаз: блондин с пронзительными голубыми глазами. Мы дружим с самого детства, и его присутствие всегда приносит мне утешение и уверенность.
Он – кузнец, и его внешность пропитана силой и решимостью. Но за этим воинственным обликом скрывается доброе сердце и непоколебимая преданность. Несмотря на опасности, он всегда готов защитить тех, кто ему дорог.
– Так что? Бежим?
Я качаю головой, улыбаясь, и указываю пальцем на Черну.
– Тебя не пугает это? – спрашиваю я.
– Пугает, – отвечает он, серьёзно глядя в сторону проклятия. – Но кто я буду, если поддамся своему страху? – смеётся он, словно борясь с самим собой.
Я пристально рассматриваю его, чувствуя тяжесть этой ситуации, и сообщаю:
– Матушка напугана. Она хочет бежать.
Он серьёзно смотрит на меня и отвечает:
– Моя тоже. Уже пакует мешки.
Мы оба видим, как страх влияет на тех, кого мы любим.
– Что ты думаешь обо всём этом? – спросила я, склонив голову немного в сторону, ища ответы в его выражении лица.
Всеволод на мгновение задумался. В его глазах мелькнул отсвет решимости.
– Я думаю, что отпущу родных. Позволю им уйти подальше, в безопасное место.
– А сам останешься здесь? – переспросила я, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.
– Да, так и планирую, – подтвердил Всеволод, стараясь поддержать спокойствие в своём голосе.
– Я поступлю также! – заявила я, собравшись с духом.
– Ты? Ты ведь незамужняя девица, – заметил Всеволод, но в его словах сквозила некая лёгкая горечь.
Мои глаза смотрят на него со злостью. Слова готовы вырваться наружу, но в горле застревают.
«Незамужняя девица – не в роде лицо!»
– Я обидел тебя? – волнуется друг.
Я пожимаю плечами и оставляю его, повернувшись к толпе. Там, словно заблудшие овечки, люди – напуганные и встревоженные. В руках у некоторых мерцают обереги, они стараются защитить себя от Черны. Они сближаются, чтобы вместе противостоять угрозе.
– Вот вот вернётся князь, – говорит пожилой мужчина, указывая тростью в сторону Черны. – Он то и решит это дело. Сможет побороть проклятие.
Толпа высмеивает его слова.
Одна из женщин возражает:
– Князь – обычный человек, а не божок!
Мы с Всеволодом переглядываемся, зная, каким бывает князь, и убеждены: от Черны он никому не поможет. Подумать только, да дай боги, чтобы он не упал с коня и не явился вновь пьяным.
Девицы восхищённо хлопают в ладоши.
– О, какой чудесный у нас князь! – разносятся их восторженные голоса.
– Такой благородный, достойный уважения! Видели бы вы его во время прошлого приезда – просто словно Сварог!
Я сдерживаю смех, услышав столь неуместное сравнение, и обращаю взгляд на Всеволода, чьё лицо скривилось. Очевидно, и ему это сравнение с богом не показалось удачным.
– Князь, конечно, хорош, но не настолько же! – громко заявляет Всеволод, сложив руки на груди.
Три сестры переглядываются, широко раскрывая глаза. Они мечтают, чтобы Князь обратил внимание на одну из них и увёз с собой в столицу.
– Князь обещал помощь. Он принёс клятву, что не оставит нас в беде, – произносит одна из девиц писклявым голоском. – Мы верим ему и почитаем его, – добавляет она, убеждая себя и других в этой вере.
– Будь по вашему! – отвечаю я.
В толпе я замечаю высокого мужчину, идущего с поленом на плече. В его глазах виден страх. Он озирается, ища кого-то среди женщин. Когда его взгляд находит меня, я замечаю в его глазах облегчение.
– Зоряна! – выкрикивает отец.
Я приближаюсь к нему, но отец смотрит на меня с недовольством.
– Почему снова ушла? – шепчет он раздражённо. – Почему оставила мать, сестёр и брата одних?
