— Ну что, урусы, как вам наши загадки? — спросил Сакзь.
— Мудреные, хан, — на правах старшего ответил Еремей. — Но мы думаем, что первый ответ — яйцо, второй — бесчисленная трава в Великой степи, а третий — козел, стоящий на четырех ногах с острыми рогами. Как-то так.
— Ну что же, кое в чем вы оказались правы. Ченегрепа, скажи верные ответы.
— Белая юрта — это действительно яйцо. Колчан со стрелами — небо и звезды. А колючая колотушечка — еж, — радуясь тому, что перехитрил русичей, проговорил ухмыляющийся Ченегрепа.
— Ты же не говорил, что эта колотушка колючая, — возмутился Ратибор.
— Так ты и не спрашивал, не задавал уточняющих вопросов.
— Ну что же, хоть вы разгадали и не все загадки нашего хитреца Ченегрепы, вина мы все равно выпьем, — торжественно сказал Сакзь. — За взаимопонимание, дружбу народов и наш будущий совместный поход.
И первым осушил пиалу с вином. Его примеру последовали и половцы, и русичи. Еремей и Сергей переглянулись и улыбнулись один другому — они достигли своей цели.
Как ныне сбирается Вещий Олег отмстить неразумным хазарам.
В середине мая 1073 года объединенная рать русов-тмутараканцев, касогов, аланов и кипчаков хана Сакзя выступила из главной точки сбора — аланской столицы Магаса. Воинство собралось внушительное — к трем тысячам русичей прибыло чуть больше двух тысяч касожских вассалов Тмутараканского князя. Царь Дургулель смог собрать четыре тысячи своих воинов, да хан Сакзь привел пять тысяч половецких всадников. Общая численность достигала четырнадцати тысяч воинов — весомый аргумент в военном споре с хазарами. Про себя Матвеев собранное войско назвал гордо «РККА» — русско-кипчакско-касожско-аланская армия. Сергей со своими друзьями и учениками, как и следовало ожидать, тоже отправился в поход вместе с ратью князя Романа. В этот раз к мужу присоединилась и уже полностью оправившаяся после родов Ольга.
— Хватит тебе ходить в походы, лучше притворись больным на этот раз. Дома и так работы много, да и больных тмутараканцев всегда хватает.
— Но это же мой долг перед князем и Родиной, — изумился Сергей.
— Я просто не могу снова остаться одна без тебя, — призналась Ольга. — Когда ты в том году в походе был, я себе места не находила. Совсем извелась… И поклялась тебя больше одного надолго никуда не отпускать. Как мы там друг другу клялись — «В горе и в радости…»?
— Счастье мое, неужели ты и правда меня так любишь?
— А ты как думал? — обиженно поджав губки, возмутилась его жена. — Да и где я нашим детям такого отца еще найду? А если ты все-таки окончательно решил в поход идти, то я пойду с тобой. По меньшей мере, раны перевязывать я умею — обузой в пути не буду. А с детьми пока кормилица справится, да и Гульнара ей всегда поможет.
Сколько ни увещевал ее Матвеев — все было без толку, он подумал, все взвесил, да и согласился. Поначалу повозмущавшись, теперь он все-таки был рад, что верная жена в походе будет рядом. Тем более, что теперь она активно под его руководством изучала основы ухода за ранеными. К удивлению Матвеева, незадолго до начала похода в Тмутаракань пришел и Кудеяр.
— На Кавказе начался мой путь уж почти сорок лет назад, там он и должен закончиться, — ответил старик на расспросы Сергея. — Это наш с тобой последний шанс возвращения домой, и мы будем глупцами, если им не воспользуемся.
Сергей согласно кивнул — он был рад, что дед Кудеяр теперь будет с ними. Князь Роман тоже обрадовался этому факту — он помнил битву на реке Снови и надеялся на помощь сил природы и в этот раз.
Шли быстрым маршем, однако не изнуряющим, достаточным для того, чтобы пехота поспевала за конницей. Хотя аланский царь и был основным инициатором ускорения похода, но все сошлись во мнении, что воины не должны быть уставшими к первому бою. К моменту выступления союзной рати было известно, что хазары захватили почти половину Алании и стояли в трех дневных переходах от ее столицы.
