Гонца Блучана перехватили дозорные русичей, письмо прочитали и решили вернуть его адресату, сделав правильные выводы и подготовившись. Письмо вызвался вести Давид, прекрасно владеющий хазарским языком. Начальнику гарнизона об этом узнать не довелось. Беньямин-тархан получил послание еще через пять дней, когда его войско подходило к аланской столице. Вначале тархан удивился, как враги смогли оказаться у него в тылу, затем разгневался, что его планы захвата вражеской столицы рушились, но потом приятная мысль озарила его голову.
«Всевышний делает мне щедрый подарок! А ведь лучше действительно неожиданно ударить им в тыл, — поддался сладкой мысли полководец, — Лучше встретиться с врагами в чистом поле, чем тратить время на осаду, а людей на штурм или ждать, пока они сами выйдут из-за городских стен. А потом, когда я приведу аланского царя в цепях, жители Магаса сами мне откроют город».
Тархан объявил срочный сбор войск, и уже через несколько часов хазарская армия, развернувшись на 180̊, устремилась на восток. Беньямин не жалел ни себя, ни своих воинов. Им пришлось идти очень быстро в надежде застать врага врасплох, а потому недельный путь хазарское войско смогло преодолеть за пять дней. Доблестные утомленные воины кагана остановились на привал на холмистой равнине возле входа в ущелье, когда до города оставалось около полудня пути. Однако, отдохнуть им так и не удалось. Стоило хазарам только расположиться на земле, как в них с разных сторон из-за холмов полетели камни и стрелы.
— Проклятье! Мы угодили в засаду, — вскричал Беньямин и сразу же послал две сотни всадников подняться с пологой стороны холма и резким наскоком перебить нападающих.
Пехотинцы пытались прикрываться щитами, но меткие аланские лучники, стреляя с вершины холмов вниз, безжалостно попадали в свои цели. Хазары тоже отстреливались из-за походных телег, но безуспешно — на открытой местности они были, как живые мишени, в то время, как их противники прятались за камнями и деревьями.
— О, великий Яхве! Когда же моя конница перебьет этих негодяев? — мысленно спрашивал себя хазарский полководец.
И действительно, несколько минут спустя ливень из стрел значительно ослаб, и вскоре тархан услыхал стук копыт. Он обрадовался, думая, что это возвращается посланный им отряд, но, к своему ужасу увидел, как в тылу хазарского войска выстраивается многочисленная половецкая конница. И вот уже вражеские всадники летят бешеным натиском, легко сбивая с ног и топча лошадьми пытающихся им противостоять хазар. На телегах развернули стрелометы, в прошлом неплохо зарекомендовавшие себя против конницы, но на стрелков из этих скорострельных баллист снова посыпался град стрел, и они были вынуждены бросить свои орудия. Двое страшных хазарских великанов устремились навстречу коннице врага, однако, в условиях замкнутого пространства в этом бою от них пользы было мало. Стрелы не приносили им вреда, отскакивая от их брони. Но когда в них полетели большие камни и бревна, вначале закачался и упал один из великанов. Второй гигант продолжал бежать, сбрасывая дубиной врагов с лошадей, пока два половецких всадника не проскакали с разных сторон от него и не набросили толстую цепь на его огромные ноги. Великан запутался в цепи и свалился ничком. Встать он уже не смог.
Доселе непобедимое войско кагана охватила паника. Напрасно Беньямин пытался собрать своих обезумевших воинов в мало-мальский боевой порядок — они стремглав бежали к ущелью — единственному месту, где надеялись найти спасение. Но и тут хазар ждало горькое разочарование. Со скал на бегущую толпу покатились огромные валуны и припрятанные под кучей хвороста заготовленные заранее телеги, раздавливая отступающих. Крики ужаса и боли раздавались со всех сторон.
Со слезами на глазах, наблюдая полный разгром своей армии, посеревший от страха тархан Беньямин поднес к губам пузырек с ядом.
А в это самое время в паре десятков километров оттуда командир Блучан, получив донесение, что большая часть русского войска снялась с осадного лагеря и направилась навстречу войску Беньямина, предпринял вылазку. Молодой горячий командир сам же ее и возглавил. И действительно, русичи не были готовы к такой стремительной атаке. Побросав свои осадные машины, они бежали. Им вдогонку устремился небольшой конный отряд, но остальные предпочли сразу насладиться своими военными призами. Опьяненные легкой победой торки начали ломать катапульты и тараны и грабить русский лагерь. Однако, ничего примечательного в палатках русичей они не нашли. Там было немного меховых изделий, недорогое оружие и различное походное снаряжение. Зато было много бочонков с вином и маслом. Торки распробовали трофейное вино — это было неплохое аланское из подвалов царя Дургулеля.
