Братья-половцы заулыбались, когда Сергей перевел им слова священника. Все вместе они пошли на постоялый двор вслед за Мстиславом и остальными русичами, с огромным любопытством глазея по сторонам. Они прошли двое ворот, ведущих в город, и направились по широкой дороге к вершине холма, над которым возвышался золотой купол православного храма. Матвеев старался тщательно запоминать пройденный путь, чтобы как можно быстрее ознакомиться с Херсонесом. По дороге он встречал крестьян, везущих на тачках свой урожай; водоносов, на плечах у которых были глиняные амфоры и кожаные бурдюки со свежей водой; воинов, патрулирующих городские улицы, по которым шли русичи; богачей, которых несли в паланкинах крепкие рабы.
Сергею все было здесь ново и по особенному интересно — ведь он был когда-то лет десять назад еще с родителями на экскурсии в Херсонесе своего времени. Но тогда на месте всего этого великолепия были просто руины. А здесь, за более девяти столетий до его первого визита в Севастополь, всё было совсем по-другому. По обеим сторонам улицы красовались аккуратные белые домики, крытые красной черепицей. Вокруг домиков росло много фруктовых деревьев, плоды которых висели прямо над дорогой и, протянув руку, можно было сорвать спелый сочный инжир. Далее по маршруту их следования в небольшом храме колокол звонил к обедне, а в казарме, располагавшейся по левую руку от дороги, молодые местные воины тренировались обращаться с копьями под пристальными взорами опытных византийских солдат. Наконец их отряд вышел на большую улицу, мощенную гранитом, по обочинам которой росли высокие стройные кипарисы. Улица проходила мимо большой площади, на которой располагался величественный храм с золотым куполом. Матвееву показалось, что он уже видел этот храм где-то раньше.
— Это храм Рождества Пресвятой Богородицы, — ответил на его немой вопрос отец Никон. — Именно здесь крестился почти восемьдесят лет назад наш великий князь Владимир. Именно отсюда и начала распространяться по Руси вера христианская.
Русичи остановились возле храма, почтительно сняв шапки и шлемы. Все, кроме половцев, перекрестились и отправились дальше. Но идти им пришлось недолго — всего через каких-то двести шагов они подошли к постоялому двору, где и рассчитывали остановиться на несколько ночей. Номера представляли собой тесные комнатушки, в которых стояло совсем рядом друг с другом по пять-шесть кроватей. Однако после морской качки Матвеев был рад и такому ночлегу. Как оказалось, мест для всех не хватило, и поэтому часть воинов отправилась в другой постоялый двор неподалеку, а остальным пришлось возвращаться ночевать на ладьи.
Но для начала все дружно прошли в таверну «Трезубец Посейдона», что была через дорогу от их постоялого двора, и расселись за столами. Русичей радушно встречал хозяин — низенький толстый грек, который суетливо обслуживал дорогих гостей. Служанки принесли свежеприготовленную рыбу, жареное мясо и вино, и моряки с купцами устроили пир в честь успешного визита в Херсонес. После дальнего похода всем хотелось расслабиться. Воины активно налегали на принесенные яства и обильно запивали их крепким вином из местных виноградников. Вспоминали потерявшуюся ладью капитана Бориса с его командой, все тяготы похода, потом пели походные и веселые песни. Поднимали заздравные чаши за кормчего Буслая, который благополучно провел всех через пороги, за Кытана с Ильдеем — новых половецких друзей русичей. Застолье продолжалось долго — солнце уже успело сесть за горизонт, и столовую освещало лишь пламя камина да зажженные хозяином таверны факелы. К шумному веселью стали присоединяться местные девушки, и спустя какое-то время моряки стали исчезать вместе с ними в окрестных садах.
Матвеев пытался пить наравне со всеми и с непривычки быстро захмелел. Сергею вдруг почему-то вспомнилась Бике, ему стало грустно на душе, и он не захотел проводить ночь в объятиях портовой девки. Да и к тому же, с медицинской точки зрения, это было бы не лучшей идеей — не хватало ему еще подхватить от них какую-нибудь инфекцию в доантибиотиковую эру. Поэтому Матвеев осушил свою кружку до дна, попрощался с друзьями и вышел на ночную улицу. Прохладный морской бриз слегка освежил и протрезвил его. Сергей потянулся и посмотрел по сторонам. Улица освещалась факелом у входа в таверну. Где-то вдалеке играла лютня и слышалась песня на незнакомом языке, лай собак. Возле постоялого двора прохаживались двое ночных стражников, смеривших его взглядами. Они подошли к оборванцу, сидящему возле одного из домов. Один из стражников наклонился к нищему и подал ему мелкую монету. Тот заискивающе заулыбался и начал что-то бегло рассказывать воину.
«Скорее всего, этот оборванец совмещает работу нищего и полицейского соглядатая. Времена проходят, а ничего особо не меняется», подумал, зевая, Сергей и побрел в свою комнату, занял свободную кровать и крепко проспал до утра.
