- Он определяет наше местоположение, - Эмма постучала пальцем по экрану. - Тут даже можно посмотреть цены и ассортимент.
- Ммм? - Румпельштильцхен прикрыл глаза. - Вот и смотрите. Разбудите меня, когда до неё доберёмся.
- Голд, у вас же есть смена? Давайте, я достану вещи, и вы переоденетесь в сухое? - голос Эммы звучал настойчиво, но Румпельштильцхену было лень что-либо отвечать. Не то что снова подниматься и возиться с переодеванием. - Эй, Голд, я не шучу. Не послушаетесь меня, в аптеке вам уже не только трость понадобится.
- Нет, - бормочет Румпельштильцхен, не открывая глаз. - Едем.
========== 4. ==========
Румпельштильцхена разбудил густой и горячий запах пищи, чего-то ядрёно-острого, из тех блюд, что обычно не вызывали у него особого аппетита. Но на этот раз желудок болезненно сжался, напоминая о том, что давно пуст. Румпельштильцхен неохотно разлепил глаза и тут же закрыл их обратно. Тусклый предрассветный сумрак показался ему слишком ярок. Тучи, застилавшие небо накануне, развеялись или остались где-то далеко позади, над Сторибруком. Машина стояла в низине, на обочине дороги, которую даже спросонья нельзя было принять за высокоскоростное шоссе. Небо уже алело, хотя за верхушками сосен было невозможно разглядеть восход солнца.
У Румпельштильцхена и не было особого желания любоваться видами. Хотя идея вернуться обратно в мир грёз была соблазнительной, но, пожалуй, неразумной. Так что он энергично потёр сомкнутые веки и снова открыл глаза, на этот раз окончательно. Пока он спал, кто-то заботливо укрыл его провонявшим резиной пледом, служившим ему в своё время подстилкой для пикников. Этот кто-то за рулём не обнаружился, но мотор работал, так что далеко уйти его спутница не могла. Наверное «в кустики отлучилась», — рассудил Румпельштильцхен и глупо, по-детски, хихикнул. Или решила оставить его в машине с работающим мотором, пустив внутрь угарный газ. Он огляделся, проверяя эту безумную версию, и не обнаружил никаких признаков её состоятельности: глушитель, судя по звукам, работал исправно, да и просунутого в окно шланга не обнаружилось. Впрочем, он и не предполагал всерьёз, что Эмма решит избавиться от него таким способом. Просто привык проверять все, даже самые невероятные возможности. За двести лет существования в сомнительном статусе Тёмного мага Румпельштильцхен успел пережить не один десяток покушений на свою малосимпатичную особу, и если в ту пору они едва ли могли ему серьёзно повредить, то теперь, когда бессмертие осталось в прошлом, стоило стать более осторожным. Он ещё раз огляделся. Шея протестующе ныла при каждом движении, тело, затёкшее во время сна в неудобной позе, пронзали тысяча невидимых игл, но ничего особенно подозрительного Румпельштильцхен не обнаружил. К тому же, несмотря на некоторый телесный дискомфорт, Румпельштильцхен ощущал себя если не полным сил, то, по меньшей мере, отдохнувшим.
Правда, констатировал он с глухим недовольством, судя по окружающему пейзажу, Эмма-таки отклонилась от намеченного маршрута. Румпельштильцхен был не так уж огорчён: въевшаяся за годы проведённые в шкуре Голда осторожность подсказывала, что чем дальше от людей, тем лучше. Он усмехнулся собственным мыслям: отличный настрой для переезда в перенаселённый Нью-Йорк… Но что поделать, если этот дурацкий город стал для Бейлфаера домом. Роднее мира, в котором он родился. Это было одной из причин, толкнувшей его на эту глупость — воскресить отца. Бейлфаер не говорил об этом вслух, но Румпельштильцхен успел почувствовать тоску сына по Нью-Йорку за тот год, что их рассудки делили на двоих одно тело. Это было мучительно, почти физически больно, и, возможно, Бейлфаеру в этом соседстве приходилось ещё хуже, чем ему самому, но всё же — Румпельштильцхен ни за что не отпустил бы сына добровольно в небытие. Не отпустил бы. Но Бэй сам нашёл способ ускользнуть.
В груди что-то больно сжалось. Пустота в том месте, где должно быть сердце. Он резко, с призвуком выдохнул, плотно сжал губы, подавляя рвущийся наружу истеричный смех. Сейчас не время. Вот доедет до места назначения. А потом… потом у него будет достаточно времени для всего. Даже больше, чем нужно. Если, конечно… Румпельштильцхен оборвал непрошенную мысль.
Надо дождаться Эмму. Или найти её, что-то долго она отсутствует. Ещё раз осмотрев кабину, он обнаружил лежащую между сиденьями трость, не особенно изысканную на вид, но казавшуюся практичной. Румпельштильцхен уже готов был её опробовать, как белокурое чудо в красной куртке, с россыпью сухих листочков в спутанных волосах таки выползло из заросшего подлеском кювета.
— Эм… Мисс Свон, вам не кажется, что для грибов и ягод сейчас не сезон?
— Я ведь просила обходиться без мисс, — заметила Эмма, проигнорировав его вопрос.
— Помню, — Румпельштильцхен улыбнулся. — Не мог отказать себе в удовольствии вас подразнить.
Эмма запустила пальцы в волосы, то ли расчёсывая, то ли ещё больше запутывая распустившиеся по плечам пряди.
— А вот я иногда забываю, что для вас испортить кому-нибудь настроение, что-то вроде утренней зарядки.
