— Что ещё? — он, кажется, начал терять терпение. — Успокойтесь, это моя кровь… Можете не беспокоится на этот счёт, — проговорил Голд раздражённо. — Ваша суперспособность вас не покинула? Мы можем попрощаться?
Эмма сглотнула проталкивая куда-то внутрь вновь ставший в горле комок.
— Ну в общем, — она опустила голову в кивке, и прядь упала ей на лоб, закрывая обзор. — Спасибо… что выслушали.
— Пожалуйста.
Мотор кадиллака раздражённо загудел и они тихим ходом выехали с обочины. Спустя метра четыре Голд притормозил, и красноречиво посмотрел на Спасительницу.
Говорить вроде бы было уже не о чем. И она вправду была благодарна — теперь, когда все эти слова были произнесены вслух, ей стало легче. Чуточку обижала железная убеждённость Голда, что уж ей-то на него наплевать. Это было не так… Не совсем так, во всяком случае.
Эмма щёлкнула замком ремня безопасности.
— Вообще-то до того, как я увидела ту зелёную хрень, — сказала она хрипло, — я шла на автобусную станцию. Мне надо было добраться до Нью-Йорка.
— Пешком? — в голосе Голда послышалась тень насмешки.
— Ну, — Эмма пожала плечами, — мой «жук» на ремонте. Говорят, работы на неделю.
Голд улыбнулся, на этот раз искренней.
— Старый приём, — пробормотал он себе под нос c едва заметной ухмылкой.
— Если все эти ваши сожаления о том, что вы не можете меня подвезти, не пустая вежливость, — продолжила Эмма, несколько удивлённая собственной наглостью, — то вы действительно могли бы меня подкинуть. Хотя бы до автобуса. Ну, я не знаю, куда вы собрались, поэтому не прошу подбросить меня до моей Нью-Йоркской квартиры… — Эмму несло в неясном ей направлении. Может быть, виновата была случившаяся с ней сегодня истерика, может быть, волнения последнего месяца, за время которого “Спасительнице” снова пришлось по уши окунуться в столь неприятную ей сказочную реальность.
— Потрясающе, — резюмировал Голд. — Наследственность пальцем не раздавишь. Вы потрясающе похожи на своих родителей… Хотя, — он поморщился, точно его посетило какое-то неприятное воспоминание, — неважно. Так вы не отыскали другого водителя?
- Не так-то это легко, когда тебя преследует пират, - ответила она в тон, пряча смущение за маской спокойствия и скепсиса.
- Мне ли не знать, - иронически подхватил Голд. - Что же, я готов оказать вам эту услугу, но мне нужно кое-что взамен. Я думаю, это будет взаимовыгодное соглашение.
- Не можете без сделок? - не удержалась Эмма от укола.
- Отчего же, могу, - возразил Голд, глядя на дорогу, вдавил педаль газа и продолжил прерванное движение. - Я сегодня спас вам жизнь, и, между прочим, совершенно бесплатно, но видите ли, у меня есть свой взгляд на этот вопрос…
Голос Голда был полон привычного яда. За полтора года знакомства Эмма успела убедится, что Голд не может перестать язвить даже перед лицом смертельной опасности и сильнейшего горя. Впрочем, ей самой было так легче. Легче поддерживать разговор и не стыдиться своей недавней откровенности, прятать слабость и боль под маской сильной женщины, которая не нуждается ни в каких привязанностях. И она была благодарна Голду за то, что он, зная её настоящую, не стремится эту маску сорвать. Только вот… сама она так и не узнала, что же прячет Голд за своей маской.
========== 3. ==========
Границу города они пересекли без каких-либо происшествий, и, сверившись с расстоянием по извлеченной из бардачка карте, Румпельштильцхен заключил, что ехать до Нью-Йорка им еще часов пять.
- Шесть, - уточнила более опытная в подобных делах Эмма, - И это еще если не попадем в пробку на въезде. Хотя, - она бросила короткий взгляд на часы, - не должны.
Она повертела карту в руках: - Восемьдесят восьмого года, - провозгласила она вслух. - И откуда у вас такой раритет?
- Лежал в лавке с незапамятных времен. - Румпельштильцхен почувствовал, как в нем растет глухое раздражение. - И перестаньте вести себя, как Генри. Вообще, предполагается, что сейчас вы спите.
Эмма отвернулась к окну и замолчала. Впрочем, ему было все равно: спит его попутчица, злится на его нарочитую бестактность или любуется пейзажами, лишь бы поумерила свою словоохотливость.
Румпельштильцхен был довольно аккуратным водителем: как он сам же справедливо заметил, ложная память штука удобная. Да и за двадцать девять лет жизни в зачарованном городе, он обрел какую-никакую практику. Впрочем, скорее никакую… Что мог дать водительский опыт, ограничивающийся двумя-тремя привычными маршрутами в городишке, который при желании можно было бы объехать за час? Так казалось ему самому сейчас, когда он мчал по шоссе, напряженно вглядываясь в темноту: фары освещали лишь небольшой участок дороги, а из-за низко нависших туч нельзя было разглядеть ни луны, ни звезд. В том чтобы взять Эмму с собой, определенно был свой резон.
Но ведь он поступил бы так же без всяких резонов, и сам прекрасно осознавал это в глубине души, даже не столь уж и глубоко… Вот только желания анализировать свои побуждения и чувства у Румпельштильцхена не было.
