Марш под музыку!
И двинулись. Двинулось первое поэтическое представление Таганки.
Еще помню, что огненные письмена на заднике в финале:
Все прогрессы -
реакционны,
Если
рушится
человек! -
полыхали не очень ярко, бледнее воспринимались, чем произнесенное поэтическое слово, и что самым мощным ударом финала было хоровое:
Художник первородный -
Всегда трибун,
В нём дух переворота
И вечно - бунт.
Это из "Мастеров" и про Мастеров, в том числе Мастеров из моего Театра.
Навек запомнилось суммарное ощущение от спектакля - революционно-праздничное. Ни до, ни после ни один спектакль, в том числе "10 дней, которые потрясли мир", лично у меня не вызывал такого гипнотически-возбужденного стремления к действию. Редкостной силы был спектакль. Недаром его так испугались культурчиновники. "Не пущать!" - хотели! Не вышло: в то время ещё мог сработать обходной манёвр: в 22 часа, в Фонд Мира...
Пишу эти записки для себя, для друзей, но втайне надеюсь, что когда-нибудь их прочтут те, кто лучших таганских, любимовских спектаклей не видел и не увидит. Сегодня "Антимиров" уже нет в репертуаре. Хотя спектакль прошёл больше 600 раз (юбилейные - с участием автора), магнитофонные записи его сохранились в единичных экземплярах. Моя - невысокого качества любительская запись 1974 - года после смерти Володи Высоцкого обошла полтеатра. Но ведь не Высоцким одним жива была и сильна была Таганка! Поэтому про таганские "Антимиры" как спектакль ключевой и революционный постараюсь рассказать здесь как можно подробнее.
Фамилии исполнителей (а состав был не один, в афише 600-го спектакля число 600 в скобочках стояло лишь возле фамилии В.Смехова) указываю те, кто больше всего запомнился в каждом конкретном фрагменте. Спектакль и после того, как отпала необходимость играть его строго "В Фонд мира", неизменно начинался в 22.00 (кроме редких утренних спектаклей - при Любимове Таганка так и не поставила ни одного детского спектакля). Шли "Антимиры" полтора часа плюс-минус пятнадцать-двадцать минут, в зависимости от состава и "начинки" - со временем "Антимиры" станут спектаклем открытой формы, содержимое его будет меняться (частично!) по мере того, как менялись и театр, и автор. Но об этом - позже, сначала о спектакле в начальном - образца 1965 года - его варианте. Подспорьем памяти будет единственная в своем роде книга. О ней два слова.
