Но не так-то просто победить мотяковщину, всяких там гузёнковых и воронков. Многое ещё придётся пережить Живому - ночь накануне Первого мая, когда поднявшийся ветер погонит плоты по разлившейся воде. Плоты, за которые отвечает бывший колхозник Кузькин. И потому "государственные служащие" Во ронок с Гузёнковым не дадут Живому государственный трактор спасти народное добро... И опять исхитрится Живой, спасёт плоты, собственные деньги отдаст трактористам и "литру" поставит... А потом - будет работать на дебаркадере. А потом всё ж не выдержит мотяковских притеснений и уйдёт в другой колхоз за реку к Пете Долгому.
"...Побегаю сначала с работы в Прудки, - рассуждает Живой.
- Это ничего. Мне не впервой. Я на ходу лёгкий. Зато корову получу".
Фомич жадно затягивается табаком, улыбается. Он думает о том, как ловко проведёт Мотякова: как придёт в контору и выкинет ему кукиш... Голова его кружится от хмеля. Ему и в самом деле хорошо и весело.
- По нонешним временам везде жить можно, - сказал старик.
Р.Джабраилов в роли деда - напарника Кузькина по косьбе.
- Это верно, - соглашается Фомич. - Теперь жить можно.
Обо всем этом и был спектакль. Гениальный спектакль, так и не дошедший до зрителя.
Работа по его восстановлению шла, как я уже упоминал, в хорошем темпе. Надежда окрыляла, и ничто помешать не могло. Заболела вдруг, попала в больницу Зина Славина. Срочно, в две-три репетиции, вошла в роль Дуни Таня Жукова, и ловко, по-своему вошла, роль чуть не за сутки назубок выучив.
В моём Театре это было нормой - полная отдача в экстремальных условиях.
И вот уже назначен день и час сдачи - показа спектакля новому министру: а вдруг поймёт и примет?! И разрешит показать, отдать людям работу, в которую столько вложено...
Лично для меня эти дни складывались не совсем удачно: к Юрию Петровичу не подступишься - весь в деле, Борис Глаголин уехал на какой-то фестиваль в Париж, а завлит Элла Петровна никак не может простить старую эпиграмму и на нахальный мой вопрос, могу ли в пятницу взять с собой кого-то на просмотр, не без злорадства отвечает, что, мол, вас, Владимир Витальевич, в списке приглашённых нету... И как назло прогон в пятницу -авторский день, надо быть в редакции. Отпрашиваюсь ли, беру ли отгул - не помню, но до трёх часов свободен.
