Да, в этом был огромный, невообразимо огромный риск, потерять все, что у меня было. Но в противном случае, был риск никак не меньший, что меня просто ограбят в той самой полиции. Попробуй потом докажи, что у меня, что-то было с собой. Вот не верю я в честных полицейских, не в Советских, ни в Французских.
Возле тоннеля, находящегося в двух километрах от поселка Ла Коста, название которого я прочел на указателе, заметил проселочную дорогу, уходящую от трассы куда-то в сторону и вверх, и практически не раздумывая сразу же свернул на нее. Проехав, по этой грунтовке около трех километров, неожиданно для себя оказался возле смотровой площадки, покоящейся на круглом бетонном основании с перилами, парой лавочек неподалеку. Внизу действительно открывался шикарный вид на Марсель, и залив возле него. Рядом с площадкой в некотором беспорядке были навалены камни, образуя некую гротескную скульптуру, и росло несколько деревьев, образуя небольшой скверик. Судя по некоторым следам днем здесь было достаточно оживленное место, с торговой палаткой. Сейчас, когда время уже перевалило за девятнадцать часов вечера, здесь уже было пусто. Решив, что это место не хуже любого другого, тем более, что кроме меня здесь никого сейчас не было, я внимательно осмотрелся и выбрав укромное место под одним из валунов выкопал там, довольно глубокую яму. После чего, раздевшись, стащил с себя солдатские кальсоны, в которых у меня были спрятаны драгоценности и добавил к ним флягу, украшенную камнями. Вначале хотел положить еще и деньги, но решил рискнуть, подумав о том, что если я не задекларирую хотя бы их, потом могут возникнуть вопросы, касающиеся появления средств. В машине нашелся забытый кем-то полиэтиленовый пакет, который я и сложил все имеющиеся ценности, и старательно завязал его. В последний момент, достал из золотых украшений перстень с точно такой же монограммой, в виде стилизованной надписи «А-II», как и на имеющейся у меня фляге. И надел его на один из пальцев руки. После чего, приготовленный пакет с драгоценностями был положен в выкопанную яму и засыпан вынутым грунтом.
Я вдруг подумал, что наилучшим решением будет выдавать себя за потомка древнего дворянского рода. Перстень в какой-то степени послужит этому подтверждением, а деньги можно будет выдать за семейный клад, извлеченный перед поездкой в круиз. Учитывая что все банкноты имеют дату от 1914 года и раньше, они вполне сойдут за деньги сохранившиеся в семье со времен октябрьской революции.
Тщательно утоптав, место захоронки, я размел оставшийся грунт, после чего немного постоял на месте, и плюнув на последствия, сел в машину и отправился в обратную сторону. Ничего более надежного все равно нельзя было придумать, за столь короткое время. И поэтому, я просто положился на русский авось. Даже если с деньгами не прокатит, то если все сложится с «Политическим убежищем» то можно будет надеяться на то, что когда-нибудь я вернусь сюда и выкопаю свою захоронку. По дороге в Марсель, остановился у какого-то магазина одежды. Здесь подобные торговые точки работали допоздна. Уж очень мне надоело изображать из себя советского пролетария, в огромных штанах, и необъятном костюме, из плотной шерсти. Первым делом приобрел себе обычные джинсы, футболку, легкую куртку, а в соседнем магазине, кроссовки, и небольшой кожаный кейс, в который легло нательное белье, и имеющиеся у меня деньги. И наконец почувствовал себя человеком.
Почему-то очень захотелось закурить, хотя с прошлой жизни, я ни разу не испытывал такого желания. Купив пачку американских «Кэмел» и зажигалку, я закурил, и к своему удивлению, не почувствовал никакого отторжения, видимо нервотрепка сегодняшнего дня, напрочь отбила все вкусовые рецепторы. После чего направился обратно в прокатную контору. По пути остановившись у какого-то кафе, плотно поужинал. Решив, что сегодня уже поздно что-то предпринимать, потому как часы показывали уже больше двадцати одного часа, я сдав машину обратно, отправился ближайший отель, где и снял себе номер на ночь. Вселившись в него, принял ванну, после чего раздевшись упал на кровать и тут же заснул. Недавние события оказались настолько сильны, что я отрубился, едва моя голова коснулась подушки, и проспал, практически не ворочаясь всю ночь.
Утром, приведя себя в порядок, спокойно сдал номер портье, добрался до уличного кафе, где плотно позавтракал, после чего поймав такси, попросил отвезти меня в управление полиции. Я решил, что там, по ближе к начальству, со мной обойдутся более честно, чем в любом другом отделении, да и наверняка так или иначе, меня отправят именно туда. Вряд ли кто-то сможет решить мой вопрос в обычном полицейском участке.
