И сразу же тысячи ячеек стали гаснуть одна за другой. Стены, похожие на гигантский театр с ложами неотвратимо превращался в обычное помещение с круглыми стенами, сплошь увешанными одинаковыми экранами. Погасла последняя ячейка, стало пусто и оглушительно тихо. Раздался глухой скрежет, неожиданно громкий и неуместный здесь, это дракон, громыхая своей чешуей, протянул лапу для того, чтобы принять подплывший к нему документ. Он неспеша развернул свиток, прочитал текст, удовлетворительно хмыкнул, потом по-прежнему ни на кого не глядя, ткнул когтем в стол, и хоравы исчезли. Проквуст растерянно оглянулся, потом повернулся в сторону дракона.
— Чар, почему ты не разрешил мне проститься с Нединой?
— А что тебя связывает с ней?
— Годы жизни, которая фактически началась среди хоравов, открытия, новые знания. Чар, там остался мой новый дом, если тебе это о чем-то говорит.
— Говорит, Георг, говорит. Только вот дом твой не слишком теплый, как мне кажется.
— Почему ты так решил, великий дракон?
— Запомнил? Да, это мой титул, но ты, Георг, можешь его не употреблять.
— С чего такая милость?
— А ты злой, Гора.
— Нет. Просто ты, Чар, черствый.
— Вовсе нет… — Дракон запнулся. — А впрочем, думай, как хочешь, я в друзья не набиваюсь. — Он цокнул когтем по столу и огромный зал вновь уменьшился.
— Ладно, — смягчился Проквуст, — давай о дружбе как-нибудь, потом поговорим, говори, какую службу мне исполнять?
— Хорошо, давай о службе. Я издалека начну, ты не удивляйся.
Проквуст молча кивнул и дракон продолжил.
— Скажи, человек, ставший хоравом, что ты думаешь о вселенной, что знаешь о ней?
— Да, практически ничего.
— А о боге?
— Мало. Знаю, что он есть, знаю, что служу ему, но рока своего ясно не вижу. Раньше думал, что мой рок, спасти хоравов, но теперь сомневаюсь.
— Почему?
— Не могу объяснить, Чар. В этой своей новой жизни я часто прислушиваюсь к тому, что внутри меня, но оно не поддается объяснению. Я просто доверяю, и все. Наверное, это интуиция.
— Понятно. Но я все-таки попрошу тебя рассказать мне о своем мировоззрении, без этого, я не могу определить степень доступности.
— Доступности к чему, Чар?
— Видишь ли, Георг, твое задание еще неопределенно. Неопределенно по глубине и сложности. Оно опасно, и степень его опасности будет расти вместе со степенью доступности. Теперь тебе понятно?
— Да, Чар, вполне.
— Тогда начинай рассказывать.
— Что?
— Как что? Историю своей жизни, меру своих познаний и суждений. Мне все будет интересно.
— А ты не устал, дракон? Ведь сегодня был трудный день.
— Я не устаю, человек, и насколько я понимаю, твой искусственный организм тоже не подвержен усталости?
— Ошибаешься, Чар. Я сейчас устал и хочу спать. Мне вовсе не хочется сейчас вещать тебе о себе в течение нескольких часов. Я просто не готов к этому.
— Хм. То есть ты хочешь сказать, что тебе надо отдохнуть?
— Совершенно верно.
— Жаль. Я не люблю терять время.
— А я тебе помогу, дракон.
— Каким же образом, Гора?
— Ты еще не передавал хоравам приложения к договору?
— Нет. Они получат их завтра. А сегодня с ними уже работают, проводят ревизию их технологии, монтируют на их кораблях кое-какую дополнительную технику.
— Ясно. В таком случае, попроси у них экземпляр моей книги. В ней написано все, что, ты хочешь знать.
— О! Отличная идея!, — Дракон растянул рот в зубастой улыбке. — В таком случае, встречаемся с тобой завтра. Пройди в соседнюю комнату. — В противоположной стене появился дверной проем. — Там тебе будет удобно.
Георг кивнул и направился к двери, но на полпути повернулся.
— Извини, Чар, но ты не ответил мне на один вопрос.
— Почему я не считаю Недину твоим настоящим домом?
— Да. — Удивленно подтвердил Проквуст.
— И что, тебе обязательно нужен мой ответ?
— Да.
— Нет, ты все-таки человек, как не прячься за иными личинами, все то тебе нужно до конца выяснить. Хорошо, я тебе отвечу. Мне хоравы кажутся детьми, несмотря на всю древность их цивилизации, а дети чересчур эгоистичны, даже в любви. Тебя мой ответ устроил?
— Вполне. До завтра, Чар, великий дракон.
— Командор!, — Греон Хал скупым жестом указал на стоящее на небольшом возвышении кресло. — Вот ваше место.
Пол Коринни невольно приосанился и сдержанно кивнул.
— Капитан, почему вы согласились на эту экспедицию, ведь для вас это фактически понижение?
Задавая вопрос, Пол медленно опускался в заветное кресло начальника экспедиции. Только командор мог сидеть в нем. Кресло присутствовало в рубке любого большого корабля, но уже многие годы пустовало. Хоравы сотни тысяч лет не летали за пределы своей солнечной системы, а потому звание командора, назначаемого Советом планеты, стало почти забытым. Как же это здорово, что именно он возобновил эту древнюю традицию! От этих мыслей душа наполнялась приятным томлением.
