— На моих глазах сын Наумова был тяжело ранен. Судя по всему, он уже мёртв. От элитных отрядов, с таким трудом переброшенных под стены крепости, сейчас мало что осталось. Но… — демон недовольно качнул головой, — нам удалось перегрузить защитный барьер дворца и пробить его. Мы показали миру, что это возможно. Конечно, свою резиденцию враги могут и восстановить, если им это позволить, но сам факт прорыва — это успех. Однако на этом все достижения фактически и заканчиваются. Если армии наших союзников вне империи, рвущиеся в эту минуту к столице, не выполнят свою задачу, у мятежников, на мой взгляд, не останется никаких шансов. При текущих раскладах, естественно. И без вашего вмешательства, господин.
Человек стоял неподвижно, но его взгляд становился всё более тяжёлым, прожигая демона насквозь. Ваал, чувствуя нарастающее напряжение, продолжил говорить, теперь уже быстрее:
— Господин, я вынужден отметить, что князь Наумов оказался неудачной кандидатурой. Он плохо управляем, слишком самоуверен и постоянно считает себя умнее всех. Именно благодаря его твердолобости, Черногвардейцев остался жив и сумел нам во многом помешать.
Резкий звук, будто кнут рассёк воздух, оборвал его речь. Мужчина шагнул вперёд, его голос прозвучал холодно и бескомпромиссно:
— Твои мысли о кандидатурах никого не интересуют. Твоё дело — выполнять приказы, а не рассуждать. Понял?
Ваал замер, а затем поспешно опустил голову, пряча взгляд в снегу:
— Прошу прощения, господин.
Тишина вновь окутала поляну. Человек продолжал смотреть на демона, а затем, с лёгким вздохом, произнёс:
— Что с твоими силами?
Ваал поднял голову, но не осмелился смотреть прямо. Его голос звучал тише, чем прежде:
— Господин, у меня почти не осталось бесов. Большая часть погибли в битве.
Мужчина прищурился, его глаза блеснули недовольством. Он сделал ещё один шаг вперёд, заставив Ваала отшатнуться. Его голос был ледяным:
— Ты фактически полностью просрал свою армию и смеешь при этом критиковать других командиров?
Демон сжался, его плечи опустились. Он быстро пробормотал:
— Прошу прощения, господин. Там всё было не так… Я…
Человек остановил его жестом, подняв руку. Его голос стал чуть мягче, но всё ещё оставался строгим:
— Ещё одна ошибка, и я найду на твоё место более способного полководца. Того, кто сможет нормально управлять армией, а не сливать её в бездумных атаках.
Ваал кивнул, его голова оставалась склонённой:
— Благодарю вас, господин. Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие.
Человек повернулся, его пальто взметнулось в воздухе. Ваал остался стоять на коленях, смотря в землю. Его руки сжались в кулаки, но он не произнёс ни слова. Вокруг вновь воцарилась тишина, лишь ветер играл в ветвях, словно напоминая о том, что лес хранит свои тайны.
Обжигающий лицо зимний ветер обрушился на нас, едва мы материализовались у здания аэродрома. Несмотря на холод, который пробирал до костей, я ощущал себя удивительно спокойно. Вдали, за застывшими фигурами самолётов и вертолётов, проглядывались отблески замёрзшей полосы.
Мы с командой, шаг за шагом, приближались к зданию. Святогор шёл рядом, молчаливый и серьёзный, его взгляд выискивал любые признаки угрозы, хотя вероятность неожиданного нападения именно здесь была минимальной. Остальные бойцы сохраняли выправку, несмотря на многослойные зимние куртки, которые делали их похожими на массивные тени. Я почувствовал лёгкий порыв гордости за этих людей, которые не раз доказывали свою преданность. Максим со Стёпой всё же на сегодня остались в особняке — было несколько мелких дел, которые нужно решить до отбытия, после чего, уже оказавшись «на нуле», как говорили военные, я обещался вытащить их к себе порталом.
Когда двери здания аэродрома открылись, мне навстречу сразу же ударили поток теплого воздуха и приглушённый гул голосов. В глубине в центре комнаты стоял Андрей Белорецкий — высокий, статный и с непроницаемым выражением лица. Окружённый своими людьми, он уставился в сторону входа, внимательно наблюдая за тем, как наша группа вошла внутрь здания.
Едва мы приблизились, княжич улыбнулся, и эта улыбка мгновенно смягчила его образ, добавив тепла и дружелюбия. Мы оказались друг напротив друга, и я протянул ему руку. Он пожал её крепко, словно проверяя на прочность.
— Алексей, — начал он сдержанно, но с нотками радости в голосе. — Рад тебя видеть.
— Взаимно, Андрей, — ответил я, с лёгкой улыбкой наблюдая за его реакцией. — Выглядишь свежо. Только что с курорта что ли?
— А то, — подмигнул Белорецкий. — Так понравилось, что уже назад на юг рвусь.
Мы вместе рассмеялись, но затем, оглядев мою команду, княжич слегка нахмурился. Его взгляд скользнул по лицам Святогора и остальных бойцов, задержавшись на каждом чуть дольше, чем требовалось для простого приветствия:
— Это все твои люди? — в голосе Андрея прозвучало лёгкое недоумение, смешанное с долей скрытого беспокойства.
Я кивнул, отвечая совершенно спокойно:
— Да. Хотел один вообще к вам полететь, но служба безопасности взбунтовалась. Пришлось и их брать.
