В тюремной камере время словно остановилось. Едва слышные звуки дыхания Алисы и глухой ритм сердцебиения напоминали, что жизнь всё ещё продолжается. Тепло её тела согревало, даря хрупкое ощущение уюта в этом суровом месте.
Внезапно наше внимание привлек странный шум. Звуки, сначала едва уловимые, словно дрожащие на самом краю восприятия. Плавные, мягкие, будто лёгкое прикосновение к клавишам рояля. Музыка?
Я напряг слух, не сразу понимая, что слышу. Звуки усиливались, становились чётче, словно кто-то медленно приближался с колонкой в руках. Угадалась мелодия — приятный вальс, тёплый и мелодичный, как вечерний шёпот морского прибоя.
Алиса подняла голову, её лицо выразило полное недоумение.
— Это ещё что? — она посмотрела на меня, пытаясь понять, не чудится ли ей.
Я лишь улыбнулся, не сдержав лёгкой усмешки.
«Твоя работа?» — мысленно обратился я к Кали, и где-то на границе сознания почувствовал её неопределённый отклик, почти шутливый, но не дающий прямого ответа.
Музыка продолжала звучать, и я быстро смекнул, что игнорировать её просто глупо. Внутри меня всколыхнулся неожиданный азарт, и я решительно поднялся с койки, легко переместив единственный в крохотном помещении стул на матрас. Затем повернулся к Алисе, которая к этому моменту заняла сидячее положение, и, наклонившись, галантно протянул ей руку.
— Алиса Евгеньевна, — промолвил я с лёгким смешком, глядя ей прямо в глаза, — сегодня такой прекрасный вечер. Не кажется ли вам, что наш танец сделает его ещё лучше?
Княжна слегка смутилась, то ли от удивления, то ли от контрастирующей обстановки. Но следом на её губах мелькнула улыбка, и после короткой паузы девушка положила свою руку на мою.
— С удовольствием, — ответила она почти шёпотом.
Мы сделали первые шаги, медленно кружась по крошечному пространству камеры. Музыка окружала нас мягкими волнами, и казалось, что всё остальное — тяжёлые стены, запах сырости, ложные обвинения и другие многочисленные проблемы мира — отступило куда-то далеко.
Я чувствовал тепло руки девушки, наблюдал за выражением её лица. Алиса смотрела на меня чуть растерянно, но с интересом, словно пыталась понять, что сейчас происходит в моей голове.
Наши движения сначала были немного неловкими, но с каждым шагом становились всё решительнее. Мы кружились медленно, но плавно, будто репетировали этот вальс раньше.
— Такое ощущение, что это происходит во сне… — прошептала Алиса, чуть подняв голову.
— Тебя ущипнуть? — с хитринкой во взгляде улыбнулся я.
В глазах девушки мелькнуло что-то нежное, незащищённое. Алиса не ответила и, опустив глаза, положила свою голову мне на грудь.
Мы продолжали танец, пока музыка не замерла на высокой ноте. Её дыхание было чуть сбивчивым, но она улыбалась. Я уже собирался что-то сказать, когда резкий, разрушительный звук разорвал нашу маленькую идиллию. Мы одновременно подняли головы, прислушиваясь. Это был взрыв — не слишком громкий, но достаточно отчётливый, чтобы пронзить тяжёлую толщу каменных стен и заставить нас обоих встревожиться.
Прекрасный момент, как водится, длился недолго.
— Это ещё что такое? — Алиса вскинулась, оглядываясь по сторонам. Её голос прозвучал чуть выше привычного тона.
Я на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, затем глубоко вздохнул.
— Начало войны, — коротко ответил я, не убирая руки с талии девушки.
— Какой войны?.. — княжна вновь уставилась на меня, в глазах мелькнул страх, который она тщетно пыталась скрыть.
— Самой плохой, Алиса. Гражданской.
Лицо Белорецкой слегка побледнело. Мы оба затихли, пытаясь прислушаться к звукам сверху. Взрывы больше не повторялись, лишь глухое эхо далёких шагов отдавало своим ритмом где-то в подземелье.
— Как ты можешь быть таким спокойным? — наконец нарушила молчание она, поднимая на меня взгляд.
— Потому что я, в отличие от всех остальных, в состоянии войны живу последние три года, — ответил я, мягко дотрагиваясь до её волос. — Привык, наверное.
