Белорецкий отлично понимал, что теперь, в свете небольшого ликбеза с его стороны, ситуация для меня становилась немного другой — теперь я и сам вполне мог претендовать на бой с командующим штаба турецких войск. Впрочем, во-первых, делить шкуру неубитого медведя — затея откровенно плохая, а во-вторых, к услышанной теории я отнёсся предельно спокойно, да и товарищу помочь был совершенно не против.
— Да без проблем, — улыбнулся я. — У меня с сильными врагами проблем нет. Их количеству можно позавидовать. Хочешь, могу даже поделиться.
Моя шутка вызвала лёгкий смех у собеседника, но в его глазах я видел искреннюю благодарность. Андрей продолжил, поделившись ещё одной своей болью:
— А вот для меня это проблема. Развитие дара требует сильных противников и ярких побед… а я всю войну прошёл на том направлении, где и бить толком некого для одарённого моего уровня. Специально же, суки, так делают… — злобно бросил он под нос, очевидно имея в виду имперскую канцелярию, которая раздаёт указы кому и на каком направлении занять оборону или в чьё поступить распоряжение, если это аристократы рангом пониже. — А тут вот какой шанс!
Я кивнул, понимая его.
— Убедил, Андрюха. Убедил, — я поднял кружку, словно отдавая честь его мотивации. — Так и быть — главный турок твой. Ни я, ни ребята, ни мои бесы его не тронут. Но и объясняться с парнями будешь сам. Чай, не тупые, вопросы задавать начнут.
— Когда дело будет сделано — без проблем, — понимающе кивнул Белорецкий.
Пар, наполнявший комнату, будто обнимал нас своими невидимыми руками. Я чувствовал, как напряжение постепенно растворяется в тёплом тумане.
Лёгкий запах гари и металлический привкус в воздухе наполняли всё пространство, где минутами ранее бушевала битва. Бункер, построенный в недрах скалы, теперь выглядел как декорации фильма ужасов: обломки мебели, искорёженные панели на стенах, кровь, стекло, осколки — всё это смешивалось в хаотическом беспорядке. По всей площади огромного помещения, уставленного высокотехнологичными экранами и панелями, лежали тела турецких офицеров, павших в бою.
Заместитель штаба, заметив как Стёпа с Максимом бесстыдно поливают нижний ярус, неожиданно взрыкнул, очевидно оскорбившись от такой наглости, и перехватив свой меч, ринулся в последней отчаянной попытке подловить и достать хоть кого-нибудь, чтобы утащить с собой на тот свет. Но я вовремя заметил его атаку и метнулся наперерез, на полпути пронзая генерала клинком. Турок отчаянно вскрикнул и повалился оземь.
Спустя полминуты, стоя на возвышении, я оценивал результаты скоротечной битвы и наблюдал за друзьями. Максим с серьёзным видом разбирал документы с ближайшего стола, пока Степан, самый трезвый из нас, ворчал, что нужно побыстрее заканчивать и уходить. Андрей, в свою очередь, стоял напротив последнего выжившего врага, выбранного им для личной дуэли — начальника штаба вооруженных сил Османской Империи.
Мустафа Тургут-паша, так звали генерала, выглядел внушительно: рослый, крепко сбитый мужчина, лицо которого, несмотря на возраст, сохраняло строгость и твёрдость. Его взгляд был полон ярости, а руки сжимали клинок, готовый к последней схватке. Белорецкий, напротив, выглядел чуть расслабленным, что было для него совсем несвойственно. Думаю, всё дело в так и не отпустившем нас алкоголе.
— Один на один, — произнёс и жестами продублировал Андрей, затем сделал шаг вперёд, приближаясь к турку.
Тургут-паша молниеносно рванул вперёд, выбросив короткий рубящий удар, который мгновенно перешёл в прямой выпад. Его клинок метил в шею Андрея, но княжич встретил атаку с грацией и скоростью, которые казались несоизмеримыми с его размеренным характером. Он отклонился, а затем, резко выпрямившись, взорвался серией контрударов. Оружие в руках Белорецкого мелькало как молния, каждый взмах был точным и мог стать смертельным.
Сабля генерала также на невообразимой скорости металась в воздухе и со свистом разрезала пространство. Удары следовали один за другим — короткие, мощные, метящие в жизненно важные точки. Андрей умело уворачивался, каждый раз отступая ровно на шаг назад, чтобы перехватить темп соперника и сделать два вперёд. Тургут-паша двигался по кругу, как хищник, каждый его шаг был выверен и точен, но дыхание с каждым этапом боя становилось всё тяжелее.
Белорецкий, напротив, выглядел лёгким и непринуждённым. Его клинок плавно скользил в воздухе, оставляя за собой серебристую дугу. Каждый выпад заставлял генерала напрягаться и переходить в защиту. Но время от времени Тургут-паша перехватывал инициативу, демонстрируя опыт, накопленный десятилетиями. В одной из таких атак генерал мощным ударом заставил Андрея самому уйти в глубокую оборону, и на несколько мгновений могло показаться, что турок может и победить.
