Впрочем, Логинов в число её подчинённых и подданных не входил, а потому лишь задумчиво нахмурился. Его взгляд метнулся в ту же сторону, а в следующую секунду мужчине стоило огромного труда сдержать эмоции и не выругаться. Он на секунду задержал дыхание, а затем, словно натянув маску вежливости обратно, стараясь не говорить слишком громко, ответил:
— Эм… я вас не обманывал, Ваше Высочество, — мужчина откровенно чувствовал себя неловко в складывающейся ситуации. — Это особый случай, если честно. Впрочем, то, что вы видите… это не совсем охрана.
— Вы считаете меня совсем глупой? — спокойным, немного отстранённым тоном произнесла Анна, и следом добавила: — Кто же, позвольте спросить, эти четыре человека, если не охрана?
— Я бы сказал, что это даже не совсем лю…
— Так и знала, что буду ощущать на себе здесь предвзятое отношение. Не удивлена! — холодно заключила принцесса и, высоко задрав подбородок, направилась в сторону заинтересовавшего её молодого человека. Платье её мягко колыхнулось при движении, а каблуки зазвучали по мраморному полу громче, чем прежде.
— О, Алексей Михайлович! Здравствуйте! Давайте сразу сюда вашу зачётку, — едва я вошёл в кабинет и дошёл до ближайшей парты, раздался голос профессора.
— Здравствуйте, — ответил я, слегка замедлив шаг.
Услышанное меня несколько удивило, но подчиняясь словам преподавателя, я пошарил ладонью в нагрудном кармане пиджака и достал оттуда свой документ.
С одной стороны, от него слегка веяло тёмной дымкой, что означало отсутствие всякой правды в возникшей при виде меня улыбке на лице пожилого мужчины. С другой, с тех пор как Самаэль тут наводил свои порядки, удивляться такому отношению было по меньшей мере глупо.
— Пожалуйста, Фёдор Валентинович, — заглядывая экзаменатору в глаза, осторожно произнёс я. Его серые зрачки, в обрамлении тяжёлых век, не дрогнули, но в глубине что-то мелькнуло.
Коротко кивнув и продолжая улыбаться, профессор принял из моих рук зачетную книжку и, быстро долистав до нужной страницы, принялся что-то в ней писать. Следом, довольно быстро закончив с этим нехитрым делом, он поднял глаза и протянул назад мой студенческий документ.
— Держите, Ваша Светлость. Всего хорошего.
Говорил Фёдор Валентинович совершенно спокойно, без какого-либо хамства или злобы. Даже интонацией голоса себя не выдавал. Только вот я всеми фибрами души чувствовал, что делал всё это мой преподаватель, мягко говоря, с прохладцей. Хорошего ждать точно не приходилось.
— Благодарю, — скупо отозвался я, принимая обратно документ и вглядываясь в нижнюю строчку с подписью экзаменатора.
Вот урод…
Вдохнул глубже. Следом поднял глаза и вгляделся в лицо преподавателя. Он уже откинулся на спинку кресла, глядя поверх моих плеч в зал, будто меня здесь и не было. Его губы вытянулись в безэмоциональную прямую линию.
— Я прибыл сдавать экзамен, Фёдор Валентинович. И я к нему готов. Зачем же вы меня наперёд так нелестно оценили? — спросил я, слегка прищурившись.
— А я прибыл сюда оценивать знания присутствовавших на лекциях и занятиях студентов. А те, кто этим гордо пренебрегал — не должны тратить моё время.
На этих словах профессор перевёл взгляд в сторону аудитории и, потеряв ко мне интерес, продолжил:
— Подписываем свои листочки, убираем всё лишнее со столов. Начинаем.
В зале послышалось лёгкое шуршание бумаги, глухие стуки стульев и еле слышный ропот студентов. Кто-то сзади кашлянул, и один из студентов, сидевших у стены, незаметно коснулся рукой медальона на шее.
— Фёдор Валентинович, — коротко кивнув, бросил я и, развернувшись на каблуках, шагнул к двери.
Говорить дальше с этим человеком не было никакого смысла. Всё уже и так было сказано, и даже сделано. Старый профессор относился к той категории преподавателей, которые цеплялись не столько за суть, сколько за форму. Для него важно было не знание, не понимание предмета, а регулярность посещений, соответствие строк в ведомостях и галочки в журнале допусков. Дисциплина как фетиш, порядок как самоцель.
Естественно, произошедшее я воспринял как плевок. Причём прилюдный и намеренный. Но разбираться со стариком… мне вдруг неожиданно не только не захотелось пачкать об него руки, но и внезапно в целом стало лень заниматься подобными мелочами! Тратить на это время, нервы… В моей жизни столько всего происходило за последние годы, столько пришлось пережить, что после всего этого подобные «проблемы» казались самой что ни на есть несущественной мелочью… Смех, да и только.
Разве что кое-что немного раздражало — Самаэль. Точнее, его ухохатывающаяся рожа в нескольких метрах сбоку от меня.
«Надо же, какой упрямый сукин сын, а!» — раздался его голос в моей голове, когда мы с ним уже покидали кабинет. Тёмный двигался сбоку, не касаясь пола, словно скользил вперёд, слегка наклонив голову. — «Полностью оправдывает свою репутацию», — добавил архидемон, неожиданно уважительно кивнув.
