Бледный дневной свет падал в гостиную через высокие окна, и в таком освещении хрупкость Беатрис стала особенно заметна. Держалась она собранно, выглядела неплохо, но оболочка была тонка. «Как лед, намерзший за одну ночь», – подумал он и понадеялся в душе, что инспектор Мёрк не растопчет его.
Задним числом он понял, что его опасения были напрасными. Инспектор прекрасно вела допрос. Она держала все нити в руках и не давала ситуации ни на секунду выйти из-под контроля. Они не обсуждали заранее, как поделят обязанности, но по мере того, как разговор продолжался, по мере того, как пустели и снова наполнялись чайные чашки и исчезало с блюда невзрачное печенье (по всей видимости, наспех купленное фрёкен Линке в ближайшем магазине), его уважение к коллеге росло.
Сам он не смог бы провести этот допрос лучше, а выпавшая ему роль оказалась приятной и неутомительной – сидеть в уголке дивана, время от времени вставляя свои вопросы.
Как раз в меру. Похоже, дело было не только в ее волосах и ее внешности. Ко всему прочему она, похоже, очень толковый полицейский.
– Как давно вы с Морисом были вместе?
– Не очень давно…
Беатрис Линке убрала с лица прядь волос. Справа налево, повторяющимся жестом.
– Пару лет?
– Мы встретились в сентябре восемьдесят восьмого. Стали жить вместе примерно год спустя.
– То есть четыре года?
– Да.
«Не очень долго?» – с удивлением подумал Мюнстер.
– Вы родились в Арлахе?
– Нет, в Гейнтце, но я жила в Арлахе с двенадцати лет.
– Однако с Морисом вы познакомились только в восемьдесят восьмом. К тому моменту он прожил там уже… шесть лет, если я не ошибаюсь?
– Арлах – не маленький город, инспектор, – проговорила Беатрис Линке со слабой улыбкой. – Не такой, как Кальбринген. Хотя, конечно, мы наверняка видели друг друга пару раз в толпе. Кстати, мы с ним говорили об этом.
– Вам известно, как он жил в те годы, которые предшествовали вашей встрече?
Она заколебалась.
– Да, – проговорила она наконец. – Кое-что мне известно. Но мы никогда не говорили об этом. Ему было неприятно вспоминать. К тому же это все уже осталось в прошлом.
– Понимаю. Никаких старых друзей, оставшихся с тех пор? Я имею в виду – с которыми он поддерживал бы отношения.
– Их немного.
– Но некоторые все же остались?
Беатрис Линке задумалась.
– Двое.
– Если вам не трудно, дайте нам, пожалуйста, их имена.
– Прямо сейчас?
– Да, если можно.
Она протянула свой блокнот, и фрёкен Линке поспешно написала пару строк.
– Телефоны тоже?
Беата Мёрк кивнула.
Фрёкен Линке ушла в другую комнату и вернулась с записной книжкой.
– Спасибо, – проговорила Беата, получив обратно свой блокнот. – Вам неприятно, что мы ворошим прошлое?
– Вы делаете свое дело, насколько я понимаю.
– Почему вы переехали в Кальбринген?
– Ну… – Беатрис Линке снова немного заколебалась. – Морис поначалу был настроен весьма отрицательно. Не знаю, известно ли вам про его отношения с Жан-Клодом, его отцом.
Беата Мёрк кивнула.
– В конце концов я его уговорила, как это ни печально. Разумеется, речь шла о работе, – надеюсь, вы понимаете. Две вакансии были выставлены одновременно, даже в один и тот же день, и мне показалось…. что это знак. Хотя Морис не был суеверен.
– Чем вы занимались в Арлахе?
– Морис работал в доме престарелых, временно замещая другого врача. Мягко говоря, не совсем его специальность. Я разрывалась между тремя-четырьмя разными школами…
– И вдруг в Кальбрингене вам обоим предложили работу вашей мечты?
– Ну, не то чтобы прямо мечту, но это обещало значительное улучшение нашего положения. И соответствовало нашему образованию, что немаловажно.
Беата Мёрк перевернула листок в блокноте и задумалась. Фрёкен Линке подлила еще чаю. Мюнстер исподтишка разглядывал двух женщин. Пытался представить Сюнн в третьем, пустом кресле, но ему это не удавалось… все три одного возраста, всплыло у него в голове, и он задумался, почему эта мысль возникла. Может быть, настала пора задать вопрос? Не этого ли ожидает от него инспектор Мёрк?
– Давайте перейдем к серьезным вещам, – предложил он. – Чтобы нам не мучить вас слишком долго, фрёкен Линке.
– Пожалуйста.
– Есть ли у вас хоть какое-нибудь представление о том, кто мог убить вашего жениха?
Вопрос, без сомнения, был поставлен довольно жестко. Он заметил, что Мёрк бросила на него странный взгляд, однако последовавший ответ звучал твердо:
– Нет. Понятия не имею.
– У Мориса были враги? – продолжила Беата Мёрк, раз уж он уже высадил дверь. – Кто-нибудь, кто по каким-то причинам его недолюбливал?
– Нет, мне кажется, его все любили.
– Конфликты? Может быть, профессиональные? – попытался Мюнстер, но фрёкен Линке только с грустью покачала головой.
– Перед тем как уйти, – сказала Беатрис Мёрк, – мы попросим вас составить список ваших ближайших друзей и тех коллег, с которыми Морис больше всего имел дело. Но, может быть, вы назовете нам самых важных людей уже сейчас?
– Тех, кто мог его убить, – вы это имеете виду?
Впервые за все это время в ее голосе появилась нотка враждебности.
– Большинство жертв гибнут от рук близких, – сказал Мюнстер. – Это трудно принять, но, к сожалению, дело обстоит именно так.
