– Я только что разговаривал с Баусеном, – сказал он. – Он считает, что это вполне возможно. К тому же подходит по типажу… одиночка, живущий среди вересковой пустоши в сторону Линдена. Это в глубь страны, примерно полмили отсюда. Кроме того, сидел за непреднамеренное убийство, хотя это было чертовски давно… да, может быть, это нам что-то даст. Не исключено, что это он.
– Человеконенавистник? – спросил Мюнстер.
– Во всяком случае, злопамятен, по словам Баусена. И видимо, не совсем в своем уме. Ни с кем не общается. Вышел на пенсию по инвалидности в семьдесят пятом году, если я не ошибаюсь. Ну вот, обмозгуем это завтра на свежую голову… неплохо было бы немного подготовиться, прежде чем набрасываться на него. Он может создать нам немало проблем, даже если это и не он. Так считает Баусен.
Мюнстер кивнул. Комиссар выпил несколько больших глотков и причмокнул от удовольствия.
– Черт бы побрал их всех, Мюнстер! – проговорил он. – Если мне только доведется посмотреть на этого типа, я смогу определить, он это или нет. Пора собираться домой, тебе не кажется?
Мюнстер озабоченно заерзал.
– Что такое? – спросил Ван Вейтерен. – Что там у тебя на душе?
– Всего лишь одна маленькая деталь, – поколебавшись, сказал Мюнстер. – Наверняка не имеет никакого значения. Я получил сообщение от инспектора Мёрк. Она натолкнулась на что-то интересное и попросила меня ей позвонить…
– И что?
– А то, что она не отвечает на звонки. Должна была вернуться домой около восьми. Я несколько раз пытался ей дозвониться.
Ван Вейтерен посмотрел на часы.
– Пять минут двенадцатого, – констатировал он. – Попробуй позвонить еще раз, прежде чем ляжешь спать. Наверное, она просто-напросто с мужчиной.
«Да, – подумал Мюнстер. – Конечно, она просто-напросто с мужчиной».
Баусен был небрит, однако полон энергии. Свой грязно-коричневый пиджак он повесил на спинку стула, а рукава рубашки закатал гораздо выше локтей.
– Эуген Подворский, – начал он и ткнул желтым карандашом в Кропке. – Что нам известно?
– Много всякого, – с энтузиазмом откликнулся Кропке. – Все с самого начала, или…
– Да, – сказал Баусен. – Думаю, все заметили, что он фигурирует в двух случаях, однако нам не помешает заслушать общие сведения, прежде чем перейти к сути.
– Минуточку, – сказал Ван Вейтерен. – Думаю, мы должны сначала уделить немного внимания инспектору Мёрк.
Баусен окинул взглядом стол, словно только сейчас заметил брешь в рядах.
– Что с Мёрк? Почему ее нет?
– Гм… – пробормотал Ван Вейтерен. – Пусть господин интендент расскажет.
Мюнстер глубоко вздохнул.
– Да, – начал он. – Вчера в отеле меня ждало сообщение… от инспектора Мёрк. Она просила позвонить ей. Ей пришла в голову какая-то мысль – в связи с рапортом Мельника, как там было написано… и такое ощущение, что со вчерашнего вечера она не появлялась дома. Мне не удалось с ней связаться.
– Проклятие! – проревел Баусен. – Какая-то мысль? Про Подворского, стало быть?
Мюнстер развел руками:
– Не знаю. Наверное, но точно неизвестно… она собиралась что-то проверить.
– Проверить?
– Да.
– Что именно? – спросил Кропке.
– Понятия не имею, – вздохнул Мюнстер.
– А само сообщение у вас сохранилось?
Мюнстер кивнул и достал из внутреннего кармана конверт. Отметил уголком глаза, что Ван Вейтерен наблюдает за ним, и почувствовал, что краснеет. С этим он ничего не мог поделать, да и в сложившейся ситуации это не имело значения. За ночь он спал не более двух часов, и с самого момента пробуждения перед глазами у него стояла картина зала заседаний. Либо она будет сидеть, как ни в чем не бывало, на своем обычном месте возле книжных полок, либо нет. Либо она и впрямь была с мужчиной, либо… столкнулась с другим мужчиной. Даже самому себе он не решился бы признаться, что испытал легкое мимолетное удовлетворение, когда оказалось, что первый вариант не верен.
Полицмейстер прочел текст. Послал записку по кругу.
– Я уже видел, – сказал Ван Вейтерен, когда записка дошла до него.
Мюнстер взял конверт.
– «Буду дома около восьми», – процитировал Баусен. – Проклятие! Не хотите же вы сказать…
– Как там было сказано? – переспросил Кропке. – «Довольно дикая»?
– «Совершенно дикая, но я все же должна кое-что проверить», – уточнил Мюнстер.
Баусен взял свою трубку и застыл. Внезапно в зале воцарилась тишина. Банг жевал жвачку. Ван Вейтерен был полностью поглощен двумя зубочистками… внимательно сравнил их, прежде чем засунуть одну из них в нагрудный карман, а вторую – между передними зубами. Кропке осторожно барабанил кончиками пальцев друг о друга, а Мосер смотрел в окно.
«Боже мой! – подумал Мюнстер. – Все видят ее сейчас перед собой!» Он сглотнул и почувствовал, как что-то холодное и влажное подступило к горлу. В солнечном сплетении стоял спазм.
– Простите, – выдавил он, поднялся и удалился в туалет.
