– Кропке! Пойди к себе в кабинет и позвони еще раз! – приказал Баусен.
Кропке ушел. Ван Вейтерен вынул изо рта зубочистку.
– Бесполезно, – сказал он. – Мы уже дважды пытались дозвониться из гостиницы. Ты обратил внимание на обращение?
Баусен кивнул и отошел к окну. Провел рукой по своей щетине, глядя на задний двор и тяжело дыша. Вернулись Мюнстер и Кропке. Кропке покачал головой.
– Не отвечает, – сказал он. – Что вы думаете по этому поводу?
– Подворский? – спросил Баусен и обернулся. – Вы действительно думаете, что ей могло прийти в голову отправиться к Подворскому в одиночку?
Кропке откашлялся.
– Не думаю, – проговорил он. – Это совсем на нее не похоже.
– Чистейшей воды безумие, – сказал Мосер. – Ни один нормальный человек не поедет туда добровольно. Даже при обычных обстоятельствах. Но если к тому же подозревать, что он и есть Палач… я просто не понимаю…
Тут терпение Мюнстера лопнуло.
– Хватит! – прорычал он и стукнул кулаком по столу. – Сколько можно сидеть здесь и жевать жвачку! Пора что-нибудь предпринять, черт бы меня побрал! Сесть в машину и поехать к этому типу. Чего мы ждем?
Баусен наблюдал за ним, приподняв брови.
– Складывается впечатление… – начал он.
– Браво, господин интендент! – прервал его Ван Вейтерен. – Я склонен согласиться с вами. Немного действия тут не помешало бы.
Мюнстер откинулся на спинку стула и вздохнул.
– Извините, – пробормотал он.
– Да-да, все это ужасно, – проговорил Баусен. – Значит, если мы возьмем и…
– Минуточку, – проговорил Ван Вейтерен и подался вперед. – Мне все же кажется, что мы должны прояснить некоторые обстоятельства, прежде чем предпринимать меры. Во-первых, мне представляется не очень вероятным тот вариант, что инспектор Мёрк отправилась к этому Подворскому… более того, я считаю, что это исключено.
– Почему? – спросил Кропке.
– Фактор времени, – сказал Ван Вейтерен. – Времени бы не хватило. Она ушла отсюда вчера тогда же, когда и все мы, не так ли? Около половины пятого…
Кропке и Мосер закивали.
– Унося в портфеле рапорт Мельника, как и все мы… В двадцать минут седьмого, по свидетельству портье, инспектор оставила сообщение в отеле «Сее Варф». В записке сказано, что она намеревалась кое-что проверить. Обратите внимание, что она еще этого не сделала… в интервале с половины пятого до двадцати минут седьмого она вряд ли успела что-то еще, кроме как прочесть рапорт и переодеться в спортивный костюм.
– Логично, – согласился Баусен.
– Что бы она там ни собиралась проверить, она сделала это после того, как вышла из отеля… в интервале от половины седьмого до семи пятнадцати. То есть за сорок пять минут.
– До семи пятнадцати? Откуда вы это знаете, господин комиссар? – спросил Кропке.
– Потому что я ее видел, – сказал Ван Вейтерен.
– Видел? – воскликнул Баусен. – Где?
Ван Вейтерен откусил кусок зубочистки.
– Да, я видел ее на пляже… примерно в четверть восьмого.
– И что она там делала? – спросил Мосер.
– Бежала, – ответил Ван Вейтерен. – В западном направлении.
В помещении снова воцарилась тишина.
– Должна была вернуться домой к восьми, – проговорил Мюнстер.
– Она была одна? – спросил Кропке.
Ван Вейтерен пожал плечами и посмотрел на Мюнстера.
– Да, – сказал он. – В полном одиночестве… думаю, нам с господином интендентом стоит поехать на место и посмотреть. Может, мы возьмем с собой ассистента Мосера?
Баусен кивнул.
– Снова встречаемся через два часа, – сказал он. – Тем временем мы с Кропке проедем до дома Подворского. Хотя бы для того, чтобы прозондировать почву.
– Это она? – спросил Ван Вейтерен.
Мосер кивнул.
– Уверены?
– На все сто, – сказал Мосер. – Это ее машина. «Мазда 323», я даже помогал ей менять привод вентилятора.
– Да, это ее машина, – подтвердил Мюнстер.
– Гм… – задумчиво проговорил Ван Вейтерен. – Да, примерно где-то здесь я и видел ее… метрах в двухстах – трехстах отсюда.
Он указал в сторону пляжа. Пляж был совсем не таким пустынным, как накануне вечером. По нему прогуливались отдыхающие – мужчины, женщины, дети. Компания длинноволосых юнцов играла в футбол, вокруг бегали несколько собак, на ветру полоскались два бумажных змея – желтые, как два кусочка масла, на почти идеально ясном голубом небе. За ночь ветер полностью развеял облачность, туман и тучи, царившие в последние дни; чайки снова парили высоко, воздух очистился, он был свеж и пропитан солью.
Мюнстер стоял и кусал губы. Комиссар покачивался с носков на пятки и, как ни странно, выглядел немного нерешительным. «Или это всего лишь позерство, – подумал Мюнстер. – Я не удивлюсь, если так и есть».
Молчание прервал Мосер:
– Вы думаете, что…
– Я ничего не думаю, – прервал его Ван Вейтерен. – Что вы такое плетете, черт возьми?
– Но… – пробормотал Мосер.
– Цыц! – строго сказал Ван Вейтерен. – Неподходящее время строить догадки. Ты знаешь, по какой дороге она обычно бегала?
– Ну да, – сказал Мосер. – Дороги как таковой нет… туда и обратно по пляжу. Или на обратном пути – по лесу.
– Гм… – снова проговорил Ван Вейтерен. – Она всегда бегала одна?
– Нет, – ответил Мосер. – По-моему, они иногда тренировались вместе с Гертрудой Дункель.
