«Вот кретин, – подумал Быков прежде всего о себе. – Купился на всякую срань вроде «выдержанного вина» и тому подобного. Агент СИ, мать твою!.. А «наранг» у камалов, это же что-то вроде нашего полковника. Чин, однако!»
– Ну, что, – поинтересовалась Марина или кем она была, – меня интересуют любые данные относительно вашей агентуры на Земле. Всё, что ты знаешь!
Быков в полумраке смотрел на склонившуюся над ним чрезвычайно привлекательную даже в плаще женскую фигуру.
«Какой кошмарный провал, – вертелось в голове, – полнейший провал! Они выиграли, а у нас полный провал. И всё из-за меня, вот кретин…»
– Погоди, ты же будешь вынужден оставить мой труп. Куда ты его денешь? Я вижу, «кокона» у тебя нет, а меня станут искать очень скоро… – Он чисто машинально начал нести какую-то чушь, лишь бы выиграть время.
Тот, кто прятался под ликом Мариной Михайловной, снисходительно улыбнулся:
– Твои руководители, видимо, отстали в подготовке. Вот, посмотри, – Существо – иных определений у Александра не было, – показало нечто вроде небольшой батарейки, – я засуну тебе это в рот после того, как ты будешь обездвижен или просто мёртв, и через пару минут от тела не останется и следа. Как материал для клонирования ты, официальный агент СИ, не интересен, нам хватит простых землян. Поэтому от тебя стоит избавиться целиком, без остатка.
Вспоминая инструкции, которые он получал на соответствующих занятиях, Быков спросил:
– А договориться на паритетных началах мы никак не сможем? Вы получаете работы Дробича, будем считать, что они пропали для землян. И мы расходимся, все остаются при своём. Договоримся?
В полумраке женщина посмотрела на Быкова сверху вниз насмешливо-отсутствующим взглядом.
– Нет, мы не договоримся. Умей проигрывать. Мы выиграли, вы в этот раз проиграли. Иллюзий не питай: я тебя умерщвлю, но перед этим ты назовёшь всех резидентов, кого знаешь.
Быков закатил глаза в полном бессилии, и существо, запрограммированное чужими, истолковало это по-своему.
– К сожалению, у меня не оказалось под рукой специального оборудования, чтобы заставить тебя говорит, – сказало оно. – Так что если желаешь изображать из себя героя и не будешь говорить сам, я стану отрезать тебе конечности молекулярной нитью. Чтобы ты не подох раньше времени, я применю коагулятор сосудов. Будет очень больно, очень долго. В конце концов, не сомневаюсь, ты расскажешь всё. Но если расскажешь сразу, то умрёшь быстро и безболезненно, обещаю. Избавь себя от бессмысленных страданий.
Быков скрипнул зубами так, что местами, кажется, откололась эмаль.
Договориться не удастся, агент камалов считает себя победителем, зачем ему какие-то переговоры? Он выиграет всё: уничтожит работы Леонида Дробича, уничтожит агента СИ, раскроет явки, которые знает Быков. Зачем ему договариваться?!..
Да, он, Александр Быков, опозорился, и сгинет на первом же задании. Он не смог ни-че-го! Вот только неясно, с какого момента включилась программа у законспирированного агента чужих, каким «ключевым» словом она включилась? Ведь до определённого момента Марины оставалась нормальной женщиной. Не могло же сознание камала вести себя столь по-человечески естественно!..
У Быкова на глаза навернулись слёзы. Это не были слёзы слюнтяя, это было отчаяние, и неимоверная, смертельная досада проигравшего. Как он мог ТАК провалиться? И подставить всех: и Виктора Францевича, и ещё трёх агентов, которых знает лично, и ещё несколько явок, которые тоже знает. В том, что он, да или кто-то другой, сможет сопротивляться, когда устройство с прочной нитью толщиной в несколько молекул, станет отрезать куски тела, Быков иллюзий не питал.
У Марины в руке появилось нечто, напоминающее гротескную вилку со слабо светящемся в темноте маревом в промежутке между концами широко расставленных зубьев. Она расцепила путы на руках Александра, и пристегнула одну его руку к толстой ветке так, чтобы кисть оказалась вывернута в сторону. Вторую руку с браслетом наручников бывшая мама Леонида Дробича присоединила к путам на лодыжках пленника. В результате Быков оказался в унизительно-беспомощной позе.
– Ну, ты будешь говорить? – поинтересовалась женщина, которую Быков истово любил пару часов тому назад.
«Боже, какая пошлость! – подумал Быков. – Второсортный боевик!»
– Давайте обсудим нашу нынешнюю проблему на уровне региональных резидентов, – предложил он.
Женщина покивала в почти полном мраке леса – Быков скорее чутьём, а не зрением угадал это движение.
Она нагнулась и коснулась «рогаткой» кисти Быкова. В первое мгновение он ничего не почувствовал – лишь услышал, как хлестанула кровь из части срезанной кисти.
Кажется, женщина, точнее, существо в облике красивой землянки, срезала ему мизинец и безымянный палец левой руки.
Быков заорал благим матом, прекрасно понимая, что никто его не услышит, даже если будет находиться в десяти-пятнадцати метрах: средства как орхан, так и камалов позволяли сделать так, что звуки от некой точки не уходили далее самых коротких дистанций.
