Быкову стала понятна показавшаяся странной фраза о том, что она «устроит этому городишке поплавать». Обское море находилось выше по течению, чем Новосибирск – кто-то когда-то именно так спроектировал. Если взорвать плотину, то можно устроить грандиозное наводнение. Конечно, вряд ли плотину взорвать просто – там и охрана, и системы безопасности. Но агент камалов мог иметь специальный план. Тем более – женщина, тем более – славянской внешности. Вообще, кто знает, что у неё было заложено в мозг…
Быков какое-то время разглядывал сумку с взрывчаткой, потом аккуратно отсоединил провода от радиоуправляемого блока и вынул из брикетов детонаторы. Детонаторы он спрятал в карман, а бесполезный без них пластид в сумке забрал, чтобы не оставлять в машине лишнего материала для следственных органов.
Сумку с взрывчаткой он хотел унести с собой, но потом подумал, что, не ровён час, его остановят ночью сотрудники милиции, да и просто она была тяжёлая, больше десяти килограммов. Содержимое сумки станет неоспоримым аргументом, чтобы задержать и арестовать любого, а связаться с Виктором Францевичем ему в этом случае вряд ли удастся.
Нести и сумку, и дипломат одной рукой было страшно неудобно, но Александр, скрипя зубами, потащил всё. Выйдя на наезженную лесную дорогу, он заметил дренажный сток, широкую трубу, куда и закинул взрывчатку, ставшую безопасной. Конечно, когда-нибудь кто-нибудь найдёт сумку, но это будет случайный человек.
Быков пошёл по дороге в сторону, откуда приехала его «нексия». Марина Михайловна говорила, что дача в районе Левых Чемов, почти у Обского моря. По карте Александр помнил, что там есть лесной массив, западнее Парка культуры и отдыха. Тут же проходила и широкая магистраль. В три часа ночи его вряд ли кто подсадит, если и встретится машина, но по шоссе идти в любом случае лучше, чем по лесу. Ну а в самих Чемах, хоть и в Левых, наверное, можно поймать такси.
Ориентировка Быкова на местности оказалась верной: минут через пятнадцать блуждания в зарослях, он вышел к шоссейной насыпи и пошёл по дороге направо, в сторону пригородов Новосибирска, отсветы которых виднелись на низких облаках.
Дождь лил, не переставая, и Быков основательно вымок, когда сзади послышался звук приближающегося автомобиля: по дороге катила «газель».
Александр проголосовал заранее, и машина, на удивление, остановилась. Стекло со стороны обочины опустилось – в отражённом свете фар Александр увидел, что оттуда высовывается лицо, поросшее тёмной щетиной.
– В Новосибирск подвезёте? – попросил Быков.
Национальность пассажира «газели» не вполне угадывалась, это мог быть и кавказец, но мог быть и тёмноволосый русский, ведь среди русских каких только типажей не встречается. Кроме водителя и пассажира в салоне просматривался ещё и девушка, сидящая между ними.
– Пятьсот, – на чистом русском языке предложил напарник водителя.
Быков пробормотал «Годится!» и полез в пассажирский салон.
– Эй, – повернулся к нему внутри кабины напарник и включил лампочку под потолком салона, – дэньги давай сразу, сам понимаешь…
Слово «дэньги» всё-таки выдало кавказские корни говорившего.
Быков секунду смотрел на него и на повернувшегося назад водителя, уж точно русского – крепенького, но рановато лысеющего молодого мужчину. Сидевшая между водителем и пассажиром девушка не оборачивалась. Она странно вжала голову в плечи и не шевелилась, словно между мужчинами на сидении стоял мешок с картошкой.
Быков полез за деньгами в «дипломат», что оказалось не вполне удобно с искалеченной рукой, и так, чтобы не слишком раскрывать чемоданчик перед глазевшими на него мужчинами. Кое-как вытянув тысячную купюру, он подал её чернявому.
– Э, брат, – вставился в разговор водила и хихикнул, – а сдачи нету…
У Быкова снова начинала болеть рука, а цилиндрик анестетика опустел. Он махнул здоровой рукой:
– Ну нет – и нет. Поехали, мне в город надо поскорее…
Чернявый и лысеющий переглянулись.
– Договорились, братишка, – усмехнулся водитель и тронул машину.
Быков откинулся на спинку сиденья, придерживая «дипломат» локтем больной руки, а здоровой держась за поручень. Хотелось закрыть глаза и задремать, но мешала боль в культе, да и водитель «газели» с напарником доверия не внушали.
Минут десять ехали молча, проехали какой-то посёлок – вероятно, пресловутые Левые Чемы. Затем по краям дороги снова стало темно и пустынно.
«Господи, как рука-то болит», – подумал Быков, стараясь применить навыки тренингов по подавлению боли, но получалось плохо.
Он уже представил, как возьмёт из камеры хранения на вокзале кейс со спецснаряжением, как вколет мощную противошоковую блокаду и забудет про боль надолго. А потом придётся регенерацией заниматься…
– Слушай, друг, – снова повернулся к нему пассажир переднего сиденья, – а хочешь с девкой развлечься? Прямо сейчас? Вот с ней! Судя по всему, у тебя бабло есть.
Он пихнул девушку в плечо. Та чуть дёрнулась.
– Мы недорого возьмём – всего… ну, штуки три, – водитель хохотнул.
